Ночь империи

– Чувствую, теперь только вдвоём вас видеть и будем,– миролюбиво улыбнулся тави, скрестив руки на широкой груди.

– Я надеюсь, мы будем спать в разных комнатах,– валакх хохотнул, наклоняясь в сторону посоха, которым упёрся в пол.

– Не дай Птица оказаться с Вами под одним покрывалом,– беззлобно огрызнулся в его сторону Самаэль, тут же переключаясь на нужную ему тему разговора.– Вы планируете жениться?

Ненароком предположив, что вопрос касался их обоих, Айорг с Эммерихом переглянулись и, не сговариваясь, пришли к выводу, что друг на друге не женились бы даже, если бы от этого зависело само мироздание.

Планы на свою личную жизнь имели каждый, но валакх планировал по возможности долго оставаться горделиво-одиноким правителем, а тави понимал, что жениться придётся, но всё не знал, на ком. Если память не изменяла, когда-то он был даже помолвлен, но что-то не сложилось, хотя в целом женихом Эммерих был завидным.

– Женитесь на сударыне Оливии,– вдруг пришла в голову Айоргу идея.

Самаэль взглянул на него, потом на свою руку, будто проверяя, не пытался ли валакх его без ведома прощупать, но они стояли друг от друга в метре как минимум. Почувствовав на себе взгляд, регент повернул голову к другу.

– Что?

– Я ему это и собирался предложить,– Самаэль скрестил руки на груди.– И думал, что Вас уговаривать придётся.

– Да нет, с чего бы,– Айорг повёл плечом.– Сударыня Оливия хороша собой, отнюдь не глупа и довольно молода.

– Вы планировали сватать мне свою дочь,– нахмурился первый тави.

Эммерих коротко рассмеялся, после с улыбкой пожимая плечами.

– Жениться я не против, но дайте нам с сударыней хоть день пообщаться.

Подумав немного, валакх окинул мужчину оценивающим взглядом и кивнул.

– Да хоть сейчас идите общайтесь. Завтра и поженитесь. Двойную свадьбу устроим, средства сэкономим.

Самаэль, поймав на себе вопросительный взгляд друга, слегка скривился и просто кивнул, поэтому Эммерих, не имея иного выбора, вынужден был отправиться на поиски потенциальной супруги.

Некоторое время регент с первым тави стояли молча, внезапно не имевшие ни одной общей темы для разговора, и та неловкость и раздражение, которые поселились в их взаимодействии с недавнего времени, развернулись с новой силой.

Нужно было поговорить.