Ночь империи

– Старых, как же,– насмешливо фыркнул Самаэль, переставляя одну из немногочисленных оставшихся на поле косточек и с удовлетворённым вздохом откидываясь на спинку своего кресла.– Ратт.

Опустив взгляд на игровую доску, Айорг недовольно пыхнул трубкой, которую как раз закурил. Его Владыка оказался зажат между четырьмя последними косточками нападавших, выгнанный на середину поля.

– Может быть, надо поговорить с главами ведомств?– осторожно предложила Олли.– Извиниться или что-то в этом роде…

– Это политика, Ваше Сиятельство,– произнёс Самаэль, постукивая себя кончиком пальца по подбородку, пока внимание было отдано чему-то в восточной части садов.

– Они быстрее откусят регенту голову, чем выслушают и примут его извинения.

Прекратив размышлять о чём-то, что занимало его, очевидно, на протяжении всей партии, тави Гринд выпрямился и нырнул рукой за пазуху. Оттуда, перевязанные тонкой грубой верёвкой, он достал несколько писем – тех самых, что сам намедни прочитал сначала в таверне, а потом раз за разом перечитывал на протяжении ночи – и кинул их регенту на колени.

– Ты слишком сильно не нравишься нынешним придворным. Либо у меня к тебе пара вопросов.

Развернув первое письмо и быстро пробежав его глазами, Айорг побледнел больше обычного и поспешно скомкал пергамент прежде, чем в него успела заглянуть Олли.

– Я вру, звёздный мой, и вру много, но не в этом случае. Коврус – не моя вина.

– А Кроана? Второе письмо о ней.

– Кроану я не отрицал.

Я проиграл её, но нынешняя свадьба принцессы, если состоится, поможет нам вернуть всё на место.

Предпочитавшая помалкивать Олли не могла не нахмуриться, когда услышала обращение к тави. Это была не просто какая-то ласковая кличка, а словосочетание, в котором одна часть звучала слишком похоже на название старой, не оставившей после себя ровным счётом никакого наследия нации. Присматривайся к генералу Гринду не присматривайся, он выглядел вполне обычно: немногочисленные записи историков всегда рассказывали, что суламаррэ разве что не сверкали, подобно звёздам.

Самаэль был привлекателен, но не искрился на солнце уж точно.

Олли так и не рискнула задать вопрос, крутившийся на языке.

– Ладно, допустим, что я поверил,– Самаэль повёл рукой, хмуря светлые хищно изломленные брови.– Но ситуацию это сильно не изменит. У тебя будет три… Ну, Гелена можно заставить, поэтому четыре – четыре голоса. Против шести.