Чувства на салфетке: попытка забыть. II часть трилогии

У тебя прекрасный памятник из чёрного мрамора с, выгравированной на нём, фотографией. – Поясняла она, закатив глаза, словно пытаясь разглядеть обстановку на кладбище. – Твой жених очень тебя любил и сделал всё в лучшем виде. Я вижу, что он каждую неделю приносит алые розы к твоему кенотафу и разговаривает с твоей фотографией, словно ты его слышишь. Рассказывает как прошёл его день, что было нового, но в основном, только горько плачет, пытаясь через слёзы достучаться до тебя, чтобы ты подала хоть какой-то знак.

Чем ближе я к тебе стою, тем чётче слышится его плач. – От этих слов у меня похолодело за шиворотом.

Бедный мой Чарли. Как же ему тяжело. Он там страдает, не ведая о том, что я в лучшем месте. Здесь гораздо легче и приятнее находиться, чем на Земле, а он думает, что я мучаюсь, лишенная солнечного света и тепла. Как бы я хотела его увидеть и обо всём рассказать. Но, увы, это невозможно. Могу даже не спрашивать.

– Милая, я прошу тебя, отпусти его. Пока ты слепо держишься за вашу любовь, он так и будет страдать.

Ты должна сделать обряд отступления и тогда ему станет легче. – Все слова Ангела были пропитаны болью. Она видит и слышит, как Чарли страдает, поэтому предлагает крайнюю меру.

– Обряд отступления? – Опять какие-то новшества.

– Это, своего рода, ритуал, который позволяет новоиспечённым Ангелам проститься с близкими и забрать их боль потери. К этим мерам прибегают в крайних случаях, но я вижу, что твой жених на грани. Ещё чуть-чуть и он совершит самый страшный грех – убьёт себя и тогда ты уже ничем не сможешь ему помочь.

Он без суда отправится в Ад и будет гореть там вечно, лишенный возможности на прощение Господа и обретение Райского места. – Боже, нет! Только не это!

Любимый должен жить! Я не могу допустить, чтобы он наложил на себя руки, ведь ему уготована долгая жизнь с любящей женой и чудесными детьми, о которых он так мечтал.

– Хорошо, я сделаю это. Только как? – Мне хотелось как можно скорее приступить к обряду, чтобы избавить Чака от убивающей боли утраты, но Ана не разделяла моего рвения.

– Я помогу тебе, но завтра, дорогая. Сегодня я и так уже слишком задержалась. – Напоследок бросила Анахита и растворилась за дверьми моей новой спальни, предугадывая, что я её так просто не отпущу.

Я уселась на постель, ожидая появления новых соседок. В мыслях снова возник образ Чарльза. В сердце защемило, а из глаз посыпались какие-то хрустальные камешки, слабо напоминающие слёзы.