Чёрный конверт пуст…

Я принюхался – надпись была сделана зубной пастой. Вот уж точно сейчас «вычислю», чья это паста, и кто это надо мной так подшутил!

– Сенька, где твоя паста? – зловеще прошипел я в сторону товарища, корчившего рядом на своей кровати от смеха.

И, не дожидаясь ответа, выдвинул ящичек прикроватной тумбочки и достал оттуда тюбик, снял крышку и понюхал:

– Вот она! Я так и знал!!! Попался!

– Серый, это ж твоя паста! – воскликнул Семен. – Моя – в нижнем ящике.

Я посмотрел на тюбик – это действительно была моя паста знаменитой фабрики «Свобода».

И мой зеленый сапог. И даже резинка на руке была моя – я днем частенько ею мух на лету сбивал.

– Что же это получается? – недоуменно пробормотал я. – А рожи?! Нечисть какая-то!

– Ты на свою посмотри лучше!

Я тут же подскочил к висевшему у двери зеркалу – оттуда на меня глянуло изображение, почти идентичное тем, которые я только что видел за окном: размалеванный череп.

Подтянув к себе болтающийся на резинке сапог, я перевернул его подошвой кверху и понял, что в действительности означало написанное там сочетание.

И через минуту уже заливался таким же веселым и добродушным смехом, что и все обитатели нашего корпуса.

* * *

– Расплата, – пробормотал я тридцать лет спустя, бессознательно улыбаясь.

Метрах в пяти от этой скамейки, словно сторожевой пост, возвышалась беседка. Но она уже не была той, в которой мы стояли когда-то дежурными, встречая на выходных родителей – чужих и своих, с огромными сетками-авоськами, – разглядывая привезенный в счастливое детство провиант.

Та, родная, уже давно перестала быть – от старости и перемен.

– Сергей Георгиевич, ваш выход! – услышал я уважительный призыв в голосе администратора откуда-то из-за покосившегося забора.

А клуб тот же, и столовая. Вот бы подправить перекрытия, кое-где стены, полы… и одновременно новые корпуса построить: с отдельными душевыми кабинами, компьютерными комнатами, багажными чуланами – нынешние дети не так воспринимают романтику прошлого века, да и незачем им, право же.

Новые русские в девяностые горазды были на корпоративы, а вот на детей ни ума, ни времени очевидно не хватало, поэтому и вымираем теперь, как клопы в закромах барахольщика.

Ну, стало быть, теперь старых русских черед. Всегда готов, да…

Конверт первый

«… Запомни: первая мысль – истина, последующие – лабиринт ошибок».