Лазурь

Иногда ее отвлекали шорохи в траве и прямо под ногами: это выпрыгивали мелкие коричневые, в цвет опалой листвы, лягушки. Пару раз Аня замечала мышей.

Пройдя еще немного, девушка услышала отдаленное кваканье. Лягушки, встретившиеся ей ранее, скакали посуху и молчали, а значит, эти квакуны – в воде. Еще с детства Аня запомнила, что любой естественный водоем обязательно звучит лягушачьими голосами. Звуки доносились из-за домов справа, и девушка принялась высматривать наименее заросший участок, который мог бы сойти за тропинку.

Таковой нашелся через пару метров, где два соседних дома стояли поодаль друг от друга, а за тонким кустарником двумя стройными, пусть и весьма поредевшими шеренгами в небо тянулось несколько высоких сосен. Несложно было догадаться, что их высадили намеренно еще во времена расцвета деревни, и по этому светлому и ароматному хвойному коридору местные ходили купаться в жару. Ныне тропинку заняли редкая растительность и толстый ковер рыжей хвои – он не давал сорнякам слишком уж буянить и словно хранил дорожку в надежде, что когда-то сюда вернутся люди, и все станет как прежде.

Аня преодолела редкий кустарник и вошла под сосновый полог. Деревья выглядели старыми и больными, с сочащимися бледной смолой стволами, приближаться к которым интуитивно не хотелось. Одно дерево разломило на щепки угнездившейся прямо в стволе аномалией: воздух волнообразно плыл, очерчивая ее округлые границы, от чего аномалия казалась похожей на прозрачный бесцветный шарик в обрамлении длинных щеп-лепестков.

Аня видела ее так ясно и четко, что удивилась, как Степан мог не заметить подобную там, на холме? Или, может, это другая аномалия, более заметная?..

Девушка прошла мимо, чувствуя, как непривычно густой воздух жадно скользит по коже, тянется к волосам, пытается ухватить, но тщетно: Аня слишком далеко, и это ощущение словно нарисовало четкую границу, по краю которой она шла, не боясь попасть в смертельную мясорубку.

Несколько других сосен лежали впереди поваленные, но без признаков аномалий, а в остальном путь был безопасен, и довольно скоро впереди показалась водная гладь.

Аня пролезла меж тонких, но длинных веток кустарника, заполонившего берег до самой воды, и оказалась у края небольшого лесного озера. С громким плеском прыгнуло несколько испуганных лягушек: здесь их голоса звучали отовсюду. Земноводные плевать хотели на аномалии и радиацию – у них была весна и инстинкты, заложенные с незапамятных времен.