Беглянки

Меня навещают не слишком часто, поэтому приходится продукты экономить.

Прикрываясь пакетом с яблоками, я храбро переступила порог реанимации и сунула нос в ординаторскую.

– Анатолий Францевич, можно? Бабу Веру проведать, вот яблоки принесла.

Конечно, он разрешил. Бабу Веру, чтоб ночью не тревожить «тяжелую» Гелию, положили в «резервную», одноместную комнатенку. При виде меня старуха прослезилась.

– Серафима, доча! Не покинула бабку глупую! Подь, спроси у Францыча, долго ль мне еще тута? Вечером девки придут, чего подумают?

– Сегодня вам лежать надо.

Анатолий Францевич сказал, если будете слушаться, завтра обратно в палату переведет. А дочкам я объясню, не волнуйтесь.

Баба Вера закивала, но выражение глаз у нее было странно отсутствующе. Словно она меня вообще не услышала. Я слегка струхнула – вдруг у нее опять в мозгах переклинит, как запоет сейчас во всю глотку!

– Баба Вера, яблочка хотите? Сладкие!

– Для энтих яблоков у меня зубов нету! Вовсе ты, девка, без понятия! Ты, Серафима, вот чего… – старуха вперила задумчивый взгляд мне в переносицу.

Между бровями немедленно зачесалось. – Ты … подай-ка водицы, чегой-то в горле першит.

Я поскорей подала ей стакан. Авось, не бросит его мне в голову, до сих пор мы с бабой Верой неплохо ладили.

Она отхлебнула воды и прокашлялась. Как начинающий оратор на трибуне. До меня вдруг дошло – да ведь бабу Веру распирает от желания чем – то поделиться.

– Что-то случилось, баба Вера?

– Ох, доча, и не говори! Такое со мной нонеча приключилось – прям страсть! Врачам-то я ни словечка, не поверят, еще в психушку упекут, скажут, рехнулась старая!

– Ну что вы, никуда вас не упекут.

Может, вам соку сбегать купить в киоске?

Я хотела ее отвлечь, но бабу Веру с пути не свернешь, как тот бронепоезд из древней песни. Она уставилась на меня с таким выражением!

– Вы говорите…

– То и говорю! Черта я нонеча видела, вот чего!

Вот и приехали. И как прикажете на это реагировать? А баба Вера явно ждет адекватной реакции.

– Черта? Э…и где же?

– Так в туалете! – она вытаращила глаза и страшным шепотом продолжала, – я только дверь закрывать, а за окошком-то бух! Ох, думаю, мальчишки в стекло пуляют. Глянула, а он там. Глазищи огненные, зубья, ровно гребенки, и сам то весь будто ободранный, красный, в пупырьях!

Старуха вцепилась мне в руку, не давая вскочить. Может, в идее насчет психушки есть что-то здравое?

– Да вам, видно, померещилось.