Беглянки

Кажется, что ночь будет тянуться долго, и конца не дождешься. Ан, глядь – за окнами утро, в туалет – очередь, а ты за сто тысяч километров от дома, в диком и древнем Забайкалье. Или Зазеркалье? Кто знает, что на самом деле проносится мимо, снаружи, за железными боками вагона? Степные котловины в кольце мрачных гор и бурая река, несомненно, настоящие, а вот грязные полустанки запросто могут оказаться небрежной декорацией. И нет в природе никакой станции «Известковая-товарная»… Покажутся сейчас на гребне вон той горы всадники в косматых шлемах, и предводитель-шаман вскинет арбалет.

А над заболоченным перелеском всплывет в небо дракон… Эх, поскорей бы! «Эх, поскорей бы!» – впечатал Аркаша финальную фразу, и ткнул курсором: сохранить! Сохранить если не для потомков, то хотя бы для друзей-приятелей, вроде Симки. А может, со временем, повезет, и издательства тоже заинтересуются… Завлекательный текст получился, густой. Аркаша и не заметил, как ночь пролетела – словно поезд дальнего-дальнего следования. Но утро, кроме вечернего фуршета, ничего хорошего не обещало. Завалиться бы спать, да ведь железно поклялся Симке домучить ту дурацкую рекламную статью. Аркаша возился с ней уже неделю, сегодня истекает последний срок. Вечером Симка должна показать текст рекламодателю. Симка хорошая, ее обижать нельзя. И кому какое шестнадцатое дело, что гениальный фантаст Гвоздецкий ночь напролет сны записывать изволят? Работа есть работа. Утешаясь этими горькими, как кофе, мыслями, он торопливо собрался. Проверил сумку, обхлопал карманы и заглянул в зеркало. Вроде ничего не забыто. Удостоверение с собой, ироническая морщинка у губ – на месте. В редакцию! Время тянулось, как кошмарный сон Сальвадора Дали. На полотне трудового дня все, чему полагается – перспектива и композиция, краски умело наложены. Вот только постоянно чудится что-то неладное. То часы на стенке лопнули пополам, как яйцо, то у слона в правом верхнем углу вместо ног гигантские паучьи лапы…. Замредактора каждые пять минут вплывает, как каравелла, гордо реет мощным бюстом меж столами: «Ребя-яа-ата… У кого информашки будут? Совсем нечего ставить… Аркаша, не напишешь чего-нибудь криминальное? Строчек на сорок, да поострее, с перчиком?» Голос у замши стенающий. Как у чайки с городской помойки, променявшей речной простор на сытную мусорную халяву. И чудится, будто циферблат часов растекается, каплет со стены, а в окно лезут чьи-то толстые, ярко накрашенные губы….