Беглянки

Жалобно звякнув, вырубилась лампочка в люстре, кривая трещина расколола окно пополам….

Отброшенный на пол Аркаша сумел встать первым. В кухне пахло жженой проводкой. Симка лежала бледная и неподвижная. Трясущимися руками он набрал стакан воды и побрызгал ей в лицо.

– Кашка? Это ты? А где …тот? Он улетел?

– Не знаю, – честно ответил Аркаша.

Они дружно взглянули на окно. Абсолютно целое стекло было на месте. В пятиэтажке напротив мирно светились желтые квадратики окон, серый вечер перетекал в чернильные сумерки, и слышно было, как внизу во дворе с шумом проезжает по лужам машина.

Может, и не было ничего? Может, привиделось?

Аркаша храбро подошел к стеклу. Поднял руку, потрогал.

– Симка… посмотри скорей! – голос у него сорвался. На стекле, в том месте, где был приложен осколок, осталось небольшой вспучивание. Крохотный стеклянный нарывчик, и вверх-вниз от него – легкая трещинка. Нарывчик-то чуть – чуть не прорвался! Дела!

Симка зачем – то ползала по полу, шарила руками.

– Что ты подбираешь?

– Медальон ищу! Он, наверное, отскочил, куда – нибудь закатился.

Тетеря я, уронила!

– Не думаю, – Аркаша еще раз, задумчиво провел пальцем по трещине, – не думаю. Судя по всему, он просто … растворился. Или аннигилировал. Не знаю, как сказать правильно. Словом, отдал наличные запасы магии…. Слушай, мать, стукни меня вон той кастрюлей! Я, кажется, брежу.

– Нет, Кашка, не бредишь. К сожалению. А может быть, к счастью.

Симка поднялась, отряхнула коленки.

– Как ты думаешь, если бы этот …ну, что верхом, к нам прорвался? Он бы нас того? Уконтрапупил?

– Не… не знаю.

 – Аркаша вспомнил бешеные глаза всадника. А ведь и впрямь мог того… уконтрапупить. – Разве ему есть, за что?

– Это зависит от того, откуда он прилетел. Если из Кеста, то…

– Постой, что ты сказала? – Гвоздецкий застыл посреди кухни. Медленно поднял руки и вцепился себе в волосы, дернул раз, еще раз. – Ах я… ворона гоблинская… кретин…ведь я же его уже видел. Этого рыжего…ну да, точно, как же я сразу не узнал.

Фейё! Нет, погоди, этого не может быть… Мать, стукни меня вон той кастрюлей…

– Ты это уже говорил, не повторяйся. Что ты сейчас сказал? Фейё?! Но о нем ведь Гелия говорила!

С минуту оба смотрели друг на друга, вытаращив глаза. Гвоздецкий опомнился первым. Осторожно потряс головой – вроде мозги в норме. В ушах не шумит, зеленые человечки перед носом не прыгают. Остается предположить, что все происходящее – не галлюцинация, а самая реальная реальность.