Лазурь. Параллель

Ровно в пять в замке загремел ключ. На пороге распахнувшейся двери вместо Удава стоял Горелый.

– Собирайся и дуй за мной, живо, – коротко произнес он. – И это возьми.

Сталкер бросил Павлу потертый рюкзак.

– Еда, медикаменты, еще всякая мелочь… на первое время не пропадешь. А, да, и запасной ПМ с патронами там же. Собирай манатки, и валим.

– Откуда у тебя ключ? – шепотом спросил его Павел.

– Одолжил.

– Как… куда мы вообще? Что происходит, Горелый?

– Хватит вопросов! Сбежать хочешь?

Павел не мог поверить своим ушам.

За месяцы, проведенные под пятой у Полыни, он уверился, что сбежать от него если не невозможно, то крайне затруднительно, а тут вот те на. Ему хотелось расспросить, как Горелому удалось сюда пробраться и почему его не остановил Удав, но здравый смысл взял верх над любопытством, и Павел принялся торопливо собирать самое необходимое. Прежде всего – блокноты и записи. Снаряжение ему Полынь, естественно, не выдавал, поэтому пришлось довольствоваться обычной курткой, джинсами и берцами, как наиболее подходящим для похода костюмом. Когда сборы были окончены, Горелый посмотрел на него, удовлетворенно кивнул и потопал прочь, к выходу из здания.

– Подожди! – Павел побежал следом, машинально прикрыв дверь в комнату. – Куда теперь?

Сталкер остановился посреди коридора, взял Павла одной рукой за ворот и прижал к стене.

– Не шуми. Я выведу тебя из здания, пройдем КПП, благо бумажки у тебя были, сам говорил, а дальше куда хочешь, понял? Это не из-за спора, считай, у меня к Полыни личное.

– Понял, – кивнул Павел.

– Тогда на выход.

– Есть проблема! – шепотом воскликнул Павел. – Бумажки у Полыни в столе. Он у меня их сразу же отобрал, при первой встрече.

Горелый недовольно покосился на него, но махнул рукой и свернул в коридор, ведущий к апартаментам хозяина бара. Павел засеменил следом.

Перед входом в кабинет Полыни у стенки полулежал Удав. Что именно с ним сделал сталкер, юноша предпочел не уточнять, однако тот был явно жив – либо в отключке, либо очень крепко спал.

Горелый, поравнявшись с ним, пощупал пульс на шее и, удовлетворенно кивнув, шагнул в кабинет.

Внутри стояло все то же тиканье. На столе в свете лампы поблескивали вычурные изящные очки, которые Полынь вечно носил на самом кончике носа. Павел открыл ящик стола, порылся в нем и извлек бумаги со своим именем и телефон, отобранный в день его появления в Зоне, полностью разряженный, но абсолютно целый.