Лазурь. Параллель

Павел решил, что полежит еще немного: мышцы казались ватными и едва слушались. Вряд ли он сможет сдвинуть эту огромную дверь… Юноша проморгался: сквозь доски пробивались неяркие сполохи. Пожар?.. Нет-нет! Костер! Он хотел закричать, но горло скрутило резкой болью. Она отрезвила и заставила вспомнить, что вокруг дикая Зона и не стоит шуметь лишний раз. Возможно, там друзья, а может…

Прислушавшись, Павел различил голоса. Чужие, незнакомые и какие-то чересчур резкие, будто люди были чем-то напуганы.

– Сюда не сунутся, – гудел один.

 – Они аномалии на дух не переносят. Заночуем и дальше. Не догонят!

– Не переносят, да, – ответили ему гораздо медленнее и тише, – но и не боятся!

К этим двум голосам присоединилось еще несколько. Человек шесть или семь… отряд! Крупный. Скрываются от кого-то, судя по разговору.

Голова болела и упорно не хотела соображать, единственное, о чем молился Павел в эти минуты, – чтобы никто не прошел по двери, не услышал, что внизу есть полость, и не попытался ее открыть.

Да, конечно, это могут быть и хорошие люди… но, с другой стороны, хорошие не скрываются по лесам! Обычно не скрываются.

Впрочем, незваным гостям явно было не до него. Гомон снаружи то затихал, то усиливался, судя по звукам, группа устраивалась на постой и оборудовала походный лагерь, видимо, именно в том здании, которое Павел приметил для бара. Постепенно боль в голове утихла, и он стал на слух различать происходящее гораздо острее. Тем временем шум улегся, остался только треск костра и тихие разговоры, перемежающиеся звуками трапезы.

– Сколько патронов с собой? – негромко пробасил уже слышанный ранее голос. – У всех есть хотя бы по два рожка?

В ответ донеслось нестройное «да». Голос, по-видимому, главного продолжил:

– В Корогод придем, поднимем нычку, а дальше решим, куда…

Он замолчал, притихли и все остальные. Павел испугался, что как-то себя выдал или кто-то сообразил, что дверь тут лежит не просто так. Несколько секунд прошло в напряженной тишине, а потом беглая группа засуетилась, забряцало оружие, защелкали курки, и всю эту суету, будто песок накатившей волной, враз снесло автоматной очередью, раздавшейся совсем рядом.

Затем все смешалось в одну нескончаемую какофонию: топот, выстрелы, крики, снова топот – совсем близко, в том же ангаре. А потом по бетонному полу что-то залязгало, и раздался оглушительный хлопок, многократно отразившийся от стен пустого ангара.