Материалы к истории народов Северного Кавказа

Булгакову: на 1-е, что Кабардинский народ верности ко Всероссийскому престолу не нарушал и должное повиновение к нему, как начальнику на Линии, соблюдает; а что известная ему часть из злонамеренных, перебежав в Чечню и за Кубань, производит обще там с народами грабежи в границах России, которых мы удержать не в силах по стесненному нашему положению, а предаем их во власть Российских законов; на 2-е, что Чеченский народ после испытывал в 1807 году всеми его силами, а потому мы принудить их к исполнению его требований бессильны, и на 3-е, что потому же кн.

Адильгиреева и узденя Абаева, не только выдать, но и вызвать их оттуда не можем. А что в народе нашем нет никаких признаков заразы, кроме крайних недостатков в оных, легко ему, как начальнику, удостовериться, но допустить сделать осмотр народу по примеру Ногайцев и Абазинцев обнаженными, по дикости наших простолюдинов, мы убедить противу нравственности не в состоянии. При сем просили ген. Булгакова, как начальника, войти в наше бедственное положение и разрешить нам пропуск на Линию хотя посредством карантинного очищения для покупки необходимых к пробавлению жизни нашей потребностей, ибо мы в три года заточения изнурены до невозможности более к перенесению; а буде он сам то решить не может, то попросил бы Монаршее позволение отправить от нас депутатов со всеподданническою просьбою о прекращении вам угнетения и что мы надеемся пред Престолом чадолюбивого Монарха испросить сохранение бедных остатков верного ему Кабардинского народа, но и после сего положение наше ни мало не переменилось: народ наш, пухнув без соли и без одежды, рассевался в лесах подобно алчущим диким зверям; но и в сей крайности ничего не предпринимали ко вреду Линии, ибо в начале 1810 года ген. Булгаков, отправясь с войсками за р. Кубань, открыл нам Линию, забрав с собою почти все войско, но верность наша за всеми крайностями терпения не поколебалась. По возвращенииже из-за Кубани сей генерал приближался с войсками и к нашим пределам, посему благонамереннейше из нас представились к оному и на повторение от сего вышеприведенных требований, также как выше изъяснено и ответствовали, но ген. Булгаков неминуемо требовал возобновления присяги в безмолвном повиновении к его власти, обнадеживая, что после того немедленно с войсками возвратился.