(Не)влюбляйся!

А хочется, чтобы смотрело на меня, сжирало и пронзало. Обрушивалось…

– Ты такая красивая, София… – наклоняется еще ближе.

Его губы в опасной близости от моих. А я еще даже не поняла, хочу этого поцелуя или нет. Он же к этому ведет?

Прикрываю глаза. Просто даю ему шанс. Ищу эти взрывы, всполохи, чтобы кровь из вен выкипала, а вместо нее разливалась ядерная смесь. И гнала, гнала свои сплавы.

Артур целует нежно, чуть касается кожи губ. Потом слегка захватывает верхнюю и втягивает ее, языком проходит.

И я чувствую его вкус.

Странно. Мне нужно ему ответить, нельзя же стоять как огорошенная, будто никогда не целовалась и не знаю, что такое.

Подаюсь навстречу, открываюсь ему. Глаза прикрыты, все рецепторы работают на полную мощность. Но они полусонные, потому что я все равно ничего не понимаю и ничего не чувствую.

– Ты сладкая, – говорит в губы и облизывает свои. Они покрыты нашей общей слюной.

Дыхание Бисарова частое, взгляд гуляет по моему лицу. Его щеки покрыты румянцем, и он кажется мне мальчишкой.

Хулиганистым, вредным и противным. Который всегда добивается своего.

– Ой, извини, пожалуйста, – звонок моего телефона прерывает нас.

Может, и хорошо. Мне нужна секунда передышки, собрать мысли в кучу и понять, что же все-таки чувствую.

На экране имя того, у кого хотела попросить прощения, а потом передумала.

– Черт, как чувствует, – ругается Бисаров и отходит.

Обвожу Артура взглядом, замечая, как он поправляет свои джинсы. Я не дура, от одного нашего поцелуя у него хорошая такая эрекция.

– Слушаю, – отвечаю, когда Бисаров отошел чуть дальше.

Не хочу, чтобы он стал свидетелем нашего разговора, который, я надеюсь, будет коротким.

– София. Сергеевна, – от его обращения закружилась голова. Воздух выкачали из всего леса и всей округи, – мне телефон показывает, что ты… Вы в… лесу.

Говорит с такой претензией, что даже и ответить ничего не могу. Он что? Следит за мной?

– Допустим, – коротко отвечаю и возвращаю взгляд на Бисарова.

Тот стоит у кромки воды, голову поднял к небу. Все еще тяжело дышит. Вижу это по часто поднимающимся плечам.

– И что вы там делаете? Одна?

– Я не одна.

Повисает тишина. Такое ощущение, что я сказала что-то лишнее, но это ведь не так. Я просто сказала ему правду. От которой мне неуютно. Странным образом одежда кажется мала, у сапог слишком высокий каблук, а берет сжимает голову до головной боли.

– Я сейчас Вас заберу.

– Не надо.