Любовь к литературе. Художественная проза о поэзии

Так, собственно, главная героиня (формально) и сходит с подножки трамвая, к концу четвертой строфы покидая текст, где ей, казалось бы – непременное обиталище. И лирический герой остается один, и почти слышна в этот момент пауза на вдох, на новое дыхание.

Тем сильней, при внешней безмятежности предыдущего, следующая строка бьет ниже пояса:

Поэтесса С. умерла от рака.

Предложение короткое, точкой как обрубленное. Эта акцентировка мгновенно меняет происходящему знак, отбрасывая прошедшую в воспоминаниях тень женщины во мрак, в поля залетейские.

«Черная цепь отверстий» становится цепью пробоин и, набухнув смертью, пласт времени идет ко дну.

…Я пошел на похороны, однако

Не дошел до кладбища – почему-то

Испугался и соскочил с маршрута.

То, что представлялось в интонации героя отстраненной безмятежностью, оказывается сдержанностью – не обнажить бы подлинную ранимость.

Так, оказывается, и не суждено появиться на свет саркастическим мемуарам Дмитрия Коломенского:

Мемуары – вздор.

Мемуарить – подло.

Не могу не согласиться. Мне почасту кажется, что лучше ничего, чем даже хорошо, ибо в отношении мертвых следует соблюдать особого рода духовное целомудрие. В отношении живых, впрочем, тоже.

И возникает вопрос: о чем же, собственно, написана «Попытка мемуаров»? О Нонне – едва ли. О том, что «смерть опять проходит мимо» – ни в коем случае, и понятный ужас и отвращение героя к кладбищенским церемониям говорят решительно против этой версии. О том, что упущено, недоговорено, о некоем мистическом долге в адрес покойной и холоде неизбежной встречи – отнюдь нет.

Я ни в чем особенно перед нею

Не виновен. Мне в десять раз страшнее —

Видеть тех, что рамок не признавали,

В черной рамке и в жестяном овале,

Мне страшней вычеркивать с дрожью глупой

Номера чужих телефонов-трупов

И следить, как время течет, потея,

От одной потери к другой потере.

Ни поэтесса и ни смерть не являются темой, темой является сама память, и вечность, и вечность памяти – этого единственного в своем роде часового механизма, могущего быть пущенным обратным ходом… до определенного предела.

Тем паче, что надмирное воздаяние Коломенский не отрицает, но и не признает, как непостижимое смертными, биологическими чувствами.

…Если мне достать бы в рай подфартило

Пару мест по сходной цене в итоге —

Все равно бы наши пути-дороги

Не сошлись. Не важно, что б с нами сталось —

Министерство связи времен распалось.