Статус: все сложно

Даже больше, злят. Как и сам Навицкий сейчас.

Телефон жестко ударился об пол под столом и отскочил прямо к ногам Никиты. Тот, конечно же, поднял его. Экран не погас, хотя должен был. Обязан. Но этого не случилось. Очередной закон подлости?

Никита вскользь читает то, что было написано на экране. В момент его выражение меняется. Теперь он не добродушный парень, с которым мы прекрасно проводили время. Он обижен, разочарован. Словно его задело то, что там написано. А может, его задело то, кто написал то сообщение.

– Прости. Просто… любопытно стало, – он передает мне телефон, опустив свой взгляд.

– Ничего, – я тушу экран, ставлю блокировку и выключаю звук и вибрацию. Зачем? Ведь больше никто не напишет.

Мы сидим и сверим друг друга взглядами. Сейчас уже не хочется находиться здесь. А идея пойти именно в этот вечер в клуб кажется провальной. Для меня. Встречи с прошлым никогда не приносили радости. Даже если с этим человеком было хорошо. Я словно совершила что-то плохое и недостойное, хотя по факту ничего не сделала.

– Милка, идем танцевать? – Зойка уловила напряжение между нами.

Я резко встала со своего места и пошла в сторону большого танцпола. Все-таки по пути решил ответить Навицкому. Хочу поставить точку, которую так не поставила. Ведь хотела продолжения. А вот сейчас не хочу.

“Дурак!”

Мой ответ краткий. А вместо точки восклицательный знак.

Танцую рвано, как и музыка, что сейчас играет. Движения жесткие. Сейчас я так чувствую. Меня рвет на клочья. И каждый клочок разлетается в стороны, его подбрасывает сильный ветер и уносит далеко-далеко.

Взгляд, который я безошибочно определяю на себе в области ягодиц, которые понравились Новицкому, потом в области талии, груди. Он поднимается выше. Цепко выхватывает рваный образ губ. Я играю со своей улыбкой. Мне нравится сейчас эта игра.

Никита подходит ближе. Я знаю это, чувствую. Корица и ванильная выпечка.

Сейчас он отчетливо слышен.

– Милка… – он стоит близко, чувствую его мышцы.

Поворачиваюсь к нему и непроницаемо вглядываюсь в светлые глаза, что с каждой секундой темнеют.

Мы сейчас оба вспоминаем многое. Те весенние месяцы, те вечера с какао, те ночи.

– Я просто танцую, – черту не перехожу. Она выложена крупными буквами, а Мистер М прибил их. Знать. Помнить. Чувствовать.

Он ухмыляется.