Статус: все сложно

Я больше, чем уверен, что Рита ждет от меня большего: красивого предложения, шикарной свадьбы, долгой и счастливой жизни вместе. А еще есть из одной тарелки, кормить друг друга с ложечки и умиляться одинаковым пижамам на новогодней фотосессии. Бред. Никогда этого не обещал, даже разговор не заводил.

Я всегда был эгоистом, им же и остался. Ей нравится со мной, а мне нравится она. На этом все.

Рита выходит из спальни в совсем другом настроении. Словно окрыленная новостью. Подпевает какую-то песню. Слышу ее медовый голос даже в душе.

Прохладная вода сняла напряжение. А головная боль потихоньку отступает. Или стоит благодарить ту волшебную таблетку?

Зеркало в ванной запотело. Еще немного, и капли начнут стекать по поверхности. Провожу рукой и стираю конденсат. И потом смотрю на себя в отражение.

Мила так же четыре года назад стояла в ванной и представляла меня. Я перечитывал это воспоминание несколько раз. Запомнил каждую строчку, каждое слово. Готов повторить.

Кажется, будто мое отражение подмигнуло мне.

Темные глаза, практически черные. Никогда не знаешь, они теплые от нежности или острые от злости. Эмоции нечитаемы. Или только избранные могут это делать. Волосы мокрые, прилипли ко лбу и стекают каплями вниз.

Рита заходит внезапно, удивляется. Хорошая игра. Выученная и превосходно сыгранная роль.

– Извини, не знала, что ты здесь, – опускает взгляд.

– Так уж и не знала, – хочу увидеть страсть в ее глазах, не только нежность, преданность и ласку. Хочу огонь, злость, ярость.

Чтобы пахло дикостью.

– Прости, – улыбается. А меня начинает это раздражать. Потому что раньше меня все устраивало. Это чертов серпантин с его поворотами.

Маленькими и аккуратными шагами движется в мою сторону. Дышит часто, ротик приоткрыла. Здесь жарко и душно, чистого и свежего кислорода нет.

Рита стоит близко к мне, лицом к ней не поворачиваюсь. Она в одежде, я без, только полотенце вокруг бедер. Наши отражения вижу в зеркале. На ее лице блаженство, она кутается в нем еще до того, как моя рука очертит изгибы ее тела.

А на моем напряжение. Неуместно я вспомнил про Апраксину. Чувствую себя глупо, когда несколько минут назад в моих мыслях была одна, а трогает меня другая. Даже странно, что Глеб Навицкий знает, что такое глупо.

Прикрываю глаза и делаю шумный вдох. Ее руки нежные, едва касаются моей разгоряченной кожи. Охлаждают. Это приятно.

Беру ее за запястье и притягиваю к себе. Она податливо прижимается. А губами ловлю ее стон.