Статус: все сложно

И только потом, когда взглядом нашла мой черный Порш, наигранно весело, с искусственной улыбкой, начинает махать мне рукой. Вижу, что-то говорит себе под нос. В своем дневнике она писала проклятия в мой адрес. Кто знает, может, это они же.

Медленно выбираюсь из машины. Потягиваюсь, каждое движение размеренное, словно я приехал не в ЗАГС подавать на развод, а в санаторий на отдых. Меня еще ждут несколько умопомрачительных дней, где я буду валяться на теплом песочке, а официанты будут приносить мне прохладительные напитки.

Даже закрыл глаза, подставил лицо весеннему солнцу. Оно уже пригревает по-летнему.

Понимаю, что без одного месяца, прошло ровно четыре года с последней нашей встречи. Четыре года – это мало или много? Для двух людей, что абсолютно не подходят друг другу? Наверное.

Шаги маленькие. Я подхожу медленно. Мила стучит ногой об асфальт. Вся в нетерпении, а может, в предвкушении. Ведь это ее идея – подать на развод. Ее идея выйти замуж за меня, ее идея и развестись.

– Привет, – улыбаюсь.

Раньше она считала, что моя улыбка очаровательна. А сейчас она какая? Скажи мне, Мила.

Она молчит. Злится. Чувствую это. И вижу по огненным глазам. Сжигают дотла. Еще чуть-чуть, и от Глеба Навицкого не останется и следа. Только воспоминания, написанные Милой Апраксиной в ее же дневнике.

С этой мыслью я улыбаюсь еще шире. Даже хочется засмеяться.

– Ты считаешь это смешно так опаздывать? Навицкий, ты вроде теперь серьезный бизнесмен, пол-Москвы спорткарами обеспечиваешь.

А сам? Непунктуальный, несерьезный и … – она запнулась. Да, Мила Апраксина, когда злишься, логика начинает хромать.

– Ну, какой еще? Договаривай, Апраксина. Мне не терпится узнать, что же третье, – я приближаюсь к ней, делаю глубокий вдох. Пытаюсь уловить ее аромат.

– Просто бесишь!

Она разворачивается и идет в сторону входа. Быстро перебирает ножками. Сегодня на ней каблуки, они делают ее ноги бесконечными. Я завис на них, а еще на ее заднице. Раньше была другая. Сейчас стратегические места округлились.

Она стала еще соблазнительней, чертовка.

Резко разворачивается на носочках. Этому, очевидно, ее научили в балете. Я не успеваю среагировать. Попался с поличным. Я тупо пялился на ее задницу. Опять. Нет, снова.

Еще один уничтожающий взгляд, под которым я должен теперь испепелиться в считанные секунду.

– Хватит это делать!

– Делать что?

– Пялиться!

– Ну если у тебя задница шикарная.

– Навицкий, у твоей Риты не хуже.