Статус: все сложно

Здесь душно и пыльно, словно попал в старую библиотеку, где книги уже не представляют ценность. Просто сваленный в кучу хлам.

Два стула, что поскрипывают, стоит присесть на них. А женщина в возрасте, в очках с ужасной старомодной оправой, что-то усердно ищет в своем в компьютере. Он, кстати, тут не такой доисторический.

Она что-то говорит, я не вслушиваюсь. Изучаю кабинет. Иногда мой взгляд останавливается на Апраксиной. Мне показалось, она нервничает. То и дело поправляет и так короткие черные шорты.

Замок сумочки открывает, затем снова закрывает. Движения навязчивые.

– Детей, как я понимаю, нет? – голос этой регистраторши противный, или как называют тех, кто разводит, а не расписывает.

– Нет, – а Мила звучит уверенно.

– Общее имущество?

Мила замялась. Квартира, которую нам купили родители как подарок на свадьбу оформлен в совместную собственность. Она ждет от меня какой-то реакции.

– Все оставляю жене, – улыбаюсь.

Мила закатывает глаза. А помнится, ей нравилось, когда за столом закатывал глаза я.

Ее это, вспомнить бы, умиляло.

Еще пару формальных вопросов, какие-то нелепые ответы. Но та псевдорегистраторша все фиксирует. Потом несколько бумаг, что мы заполнили. Голова, что прекратила болеть, начинает раскалываться с новой силой. Таблетка прекратила свое действие. А может, на меня давит вся эта обстановка, все эти бумаги. Взгляд Милы тяжелый, придавливает меня, стоит мне усмехнуться или пошутить. Шоколадка, тебе же нравились мои шутки. Теперь, получается, не нравятся? А что тогда нравится?

Выходим из этого кабинета уставшие.

Оказывается, расторгать брак то еще удовольствие.

Мила устало опускается на то место, где и сидела. В коридоре никого. Мы одни. Из холла все еще доносятся голоса. Они веселые, радостные. Кто-то кричит “горько”, кто-то просто поздравляет излишне эмоционально. Мы слышим все, даже смотрим сейчас в одном направлении – на тот холл, куда двери оказались открыты.

– Им сейчас хорошо.

– Думаешь?

– Да.

Они ведь любят друг друга. Красивые, счастливые… – голос нежный, обволакивает. В нем можно укутаться. Или согреться, потому что он теплый.

– А ты?

– Что я?

– Ты любила?

Мила опустила глаза. Эти воспоминания тяжелые для нее. Думать о прошлом, о том, что было больно не только мне, но и ей.

Закусила нижнюю губы, не думая о том, что это может казаться провокацией. Шумный вздох, еще один. Ощущение, что она собирается с силами все рассказать.