Синий шиповник

Хотя тона в оформлении, мебель, пушистые ковры, смешные кресла, репродукции картин вызывали во мне желание бежать скорее из этого гламурного ада.

– Спасибо вам, тетя Аглая, большое.

Наконец, настал первый день моей казни. Сначала мы отправились в ЗАГС и заключили брачный договор. Все действо мой жених был молчалив. Его лицо выражало мировую скорбь. В ресторане Максим поставил побольше бутылок шампанского на наш стол. Когда же нас завели в номер для новобрачных, мужчина сразу закрылся в ванной. Я ждала на постели его целый час.

С трудом распустила шнуровку на корсете и стащила с себя кошмар из фатина. Потом все же решилась постучать.

– Максим, все в порядке?

– Да, – отозвался жених.

– Я тоже хочу искупаться.

Я набрала себе ванну и долго в ней полулежала. Тоже не торопилась. Когда я вышла, Максим спал или притворялся. Но меня это не волновало. Я лежала без сна несколько часов. Потом все же Оле-Лукойе сжалился надо мной и раскрыл свой волшебный зонт со снами-звездами.

Утром Максим закрылся одеялом до подбородка, не давался мне. Я сначала списала это на стеснительность. Моя рука скользнула по его ноге, укрытой махрой.

– Не трожь меня. Я не хочу! – Макса трясло.

Он ловким котом выпрыгнул из постели, стараясь не уронить одеяло. Я ухватила край покрывала.

– Ты ломаешься, будто ни разу нецелованный девственник, – в моем голосе сквозила нота смеха, уж очень забавно отбивался супруг от исполнения своего долга.

Самой логичной причиной поскорее женить здорового мужчину – это его интимная связь до брака.

Поэтому я понимала, что Максим сопротивлялся из вредности. Я попыталась обнять его, чтобы успокоить.

– Скажи просто, что я не девственник. Скажи! – он вывернулся из моих рук.

– Нет, – я увидела в его глазах отчаяние. – Ты же знаешь: тогда брак не состоится, а тебя отправят на границу или еще куда-нибудь.

Многих отправляют так служить. Потому что там в любой момент может начаться война, так говорили нам в школе.

– Ну и пусть!

– Тогда зачем, вообще, вся эта феерия была устроена, дорогой? – я уже не могла держать себя в руках от злости.

– Я передумал!

Я со вздохом достала свой платок гаранта, который нужно было предъявить гостям, мол, смотрите, мы переспали. Я достала и разбавленную синюю акварель, которую приготовила на всякий случай. Конечно, сырые краски могли сойти за слезы девственника. Но застывшие должны были сделать ткань более грубой.