Титановая бабочка

Человеку с сильными руками, строгим видом и бородой сложно отказать.

– Я тебя не выпущу, – угрожает он. – Будешь сидеть под замком.

– По какому праву? – будто бы сержусь.

– Заберу тебя с сыном у твоего непутевого мужа.

Только сейчас понимаю, что Дорогуша левой рукой подает мне бутерброд, а правой обнимает за плечо, очень тепло и ласково. Как давно меня никто не обнимал.

– Ты чего? – бросаю вопрос в его лицо, которое зависает перед моим в сантиметре.

– Я уже давно принимаю сольду, – шепчет врач. – У меня на это есть несколько весомых причин.

Вырываюсь из заботливо- железной хватки.

– Богларка! – он называет мое настоящее имя, словно это заклятие.

Но я закрываю за собой дверь, бегу на дрожащих ногах. Хорошо… скажу правду… под Новый год Дорогуша признался мне в любви. Конечно, мне теперь тяжело с ним общаться. Не знаю, с какой стороны подойти к этому странному человеку.

– Ну- ка, что тут у нас? – работа отвлекает меня.

Осматриваю очередного работягу, который пришел в цех с кашлем.

Его хрипящее дыхание выдает большой стаж курильщика, давнюю астму. Приходится вслушиваться в скрип легких особенно чутко. Нет, слышу, как влажные камни ворочаются в бронхах.

– Голубчик, иди домой срочно! – торопливо выписываю ему антибиотик. – У тебя – бронхит.

Следующий этап моей непростой жизни – отговорить женщину от суицида. Она стоит на стреле своего крана, неловко размахивая руками.

– Муж бросил – это не приговор! – кричу ей. – Ромашка! Я знаю твоего Козлика. Он форменный козел.

Считай, что ты стала свободной!

– Я люблю его! – вопит сумасшедшая.

– А детей? Детей любишь? – я почти подползла к самоубийце.

– Конечно, – она оглядывается на меня.

Самый страшный момент. Так уже двое смотрели на меня, стоя вполоборота. Все равно прыгали.

– И с кем же дети останутся? Агнешка совсем маленькая. Как она будет без мамы?

Ромашка роняет слезы.

– Моя мама когда умерла, я думала… – давлю на душу женщины сильнее. – Я думала, что мое сердце остановится… Ну куда же ты собралась?

Удается ухватить работницу за руку.

Она ревет, опустив бритую голову мне на плечо.

– Хочешь чай? – всегда важно переключить внимание после слезного катарсиса.

– Да, – кивает несчастная.

И сама же помогает мне спуститься. Моего запала хватило только для того, чтобы взобраться к ней. В глазах темнеет, ноги подкашиваются. Мне тоже нужен чай… так уж и быть, с сахаром. Вспоминаю прожигающий взгляд Дорогуши. Ладно, я поем! Беру суп.