Жизнь раба

– У меня нет времени на драму, у тебя никогда не было матери. Была лишь девушка, выступившая в роли инкубатора для плода.

Я опешил. Никогда в своей жизни я так непонятно себя не чувствовал. Я и боялся и, одновременно, прихуел с такого поворота. На другом конце провода я ждал пропитого алкаша, которому пришлось отдать меня на попечение другим людям, так как он не понимал, что последствия секса без защиты чаще всего – появление на свет еще одного пропитого алкаша, тьфу, то есть, ребенка.

– Я понимаю, что у тебя много вопросов.

Помню себя в твоем возрасте и в такой, практически же, ситуации. Ты станешь властителем мира, но об этом не по телефону. Собирай вещи, через две минуты за тобой заедет машина; с родителями можешь не прощаться, они поедут с тобой. – Голос на другом конце затих.

– ЧТО?! Они твои друзья? – Я не мог поверить сказанному.

– Ну я же не дурак, чтобы доверить тебя каким-то настоящим приемным родителям, конечно же они подставные, как, в целом, и твоя жизнь. Повторюсь, через две минуты подъедет машина.

– Пиздец, – промолвил я и сбросил трубку, – через две минуты машина подъедет, а я разбит, вся жизнь разрушилась на ровном месте, я будто и не жил последние семнадцать лет.

Чтобы у вас было хоть какое-нибудь представление обо мне, я поясню: я жил и развивался в простой русской семье, играл в футбол с друзьями, пил пиво и, конечно же, прогуливал школу. Настоящих друзей у меня нет, честно говоря. Я всегда был в движухе, но никогда не становился отдельной ее частью.

Я являлся тем парнем, с которым иногда прикольно провести время, однако появляется он не часто. Люди-то мне не особо нравились и за это я себя ненавидел; мне казалось, что я какой-то не такой, неправильный в глазах окружающих, я бы даже сказал, широколобый, с прижатыми губами, волосами, зачесанными назад и впалыми щеками и, что самое главное, – мой взгляд. Я часто смотрел в эти глаза и осознавал то, какая пустота за ними кроется. В них никогда не было ничего: ни страсти, ни чего-либо еще, что могло бы сказать о том, что в таком человеке, как я есть интерес к чему-либо. Я ненавидел все вокруг, однако мне было одновременно и слишком пофиг.

Чтобы что-то поменять пора собираться, я твердо намерен выбираться из этой помойки, я никогда не хотел оставаться в этих муравьиных панелях, многоэтажках, где живут только тысячи безучастных людей, работающих словно самые маленькие винтики в механизмах общества. Я никогда не хотел себе такой жизни простого работяги.