Охота на Елену Прекрасную, или Open-Air по-русски

– Алиссандра, тащи аптечку. И побыстрее, – велела она из-под веток.

– Аптечку? – растерялась я, пытаясь сообразить, что она имеет в виду.

– Ну там, бинты, вату, спирт, йод. Короче все, чем можно обрабатывать раны. И нашатырь прихвати. Скорую не мешало бы вызвать, тут черепная травма.

– Зайка, а что, он жив? – робко спросил Борька.

– По-твоему, я собираюсь бинтовать труп? – разозлилась Аллочка. Потом ветки куста задвигались, и моя невестка пропыхтела: – Теперь можно вытаскивать. Да не стойте же истуканами!

Как уж они извлекали тело, я не видела, потому что галопом поскакала за бинтами.

Несмотря на свою субтильность и кажущуюся беспомощность, Аллочка работает врачом-наркологом, а значит, вполне способна отличить живого мужика от мертвого.

По дороге я вызывала «неотложку». Дело это непростое, поэтому иногда приходилось останавливаться и орать в трубку:

– Да, травма головы… упал! С крыши упал! Срочно приезжайте, это недалеко. Ну откуда я знаю, что он в такую рань на крыше делал? Какая разница, может он лунатик.

Да живой он, живой. Точно говорю, живой!

Врать, что потерпевший свалился с крыши, пришлось, чтобы не отвлекать диспетчера скорой помощи, иначе начались бы долгие объяснения по поводу куста и грабель, и времени ушла бы уйма. А так приедут и разберутся, не маленькие.

– Да, тридцать лет, Иванов Иван Петрович, – вдохновенно врала я дальше, – живет в Бляховке. Да не ругаюсь я, это деревня так называется, пригород.

Зрачки… Я не вижу его зрачков, и вообще ничего не вижу, я за нашатырем бегу. И температуру не мерили, зачем нам его температура, если он с разбитой баш… головой лежит! Нет, не знаю, где он зарегистрирован, понятия не имею.

Меня всегда поражало желание дам, сидящих на телефоне «03», досконально, вплоть до семейного положения, выяснить всё о человеке, которому требуется немедленная помощь.

– Нет, трезвый, – бубнила я, – одной рукой роясь в ящике комода и выуживая оттуда пакетики с бинтами и пузырьки с зеленкой.

Йода не было. – А дорога к нам хорошая, хорошая дорога, говорю, а где похуже, там объехать можно. И дом сразу заметно, двухэтажный кирпичный особняк на пригорке.

Про особняк я ввернула, чтобы настырная дама окончательно поверила, что имеет дело не с похмельными деревенскими маргиналами. Наконец вызов приняли, и я с охапкой медикаментов и чекушкой водки, прихваченной вместо спирта, помчалась обратно.