Книга души /3/

На что все существо реагирует очень сильно: паника, бурное возбуждение, душераздирающие крики. Мы создали самый значительный стресс! Против этой агрессии поднимается вся система защиты. Если нужно проверить, как работает система тревоги в организме, то лучшего способа не найти. Но в этом случае мы создаем условный рефлекс, один из „узлов“, силу которых нам показал Павлов; мы объединили в единое целое навсегда „дыхание и агрессия“! Жизнь – это то, от чего надо защищаться! Мы связали воедино дыхание и смерть, жизнь и страх.

Великолепное начало!».

Многие утверждают, что если бы не роддома и их высокое техническое обслуживание, позволяющее вовремя предотвратить негативные последствия родов, женщины во время родов и дети умирали бы чаще. Но выясняется, что роддома в России были не всегда, а женщины рожали по 10—12 детей в обычных домашних условиях, под внимательным контролем бабушек-повитух. Этот важнейший процесс в жизни каждого человека, мы изучили лишь поверхностно и однобоко, не вплетая в это духовную составляющую этого грандиозного деяния.

Как Всевышний рождает Душу, так и мать рождает своё дитя и это процесс несёт в себе много не раскрытых таинств. Вообще, «акушерство» – слово не русское…

«Акушерство – французское слово и пришло он к нам из Европы. Вся система родовспоможения – это французско-немецко-австрийская практика, которая пришла к нам в конце 18 века и основывалась сначала на базе приютов для бедных, так называемых „домов призрения“, чтобы помогать нищим беременным женщинам рожать своих детей, подкармливать обездоленных и стать приютом для одиноких стариков».

 – В одном из своих интервью поделилась с нами бывший врач-акушер, а в настоящее время «повитуха» Изабелла Воскресенская.

После родов я на три дня была оторвана от своего ребенка. Всё это время я пребывала в плохом самочувствии и волнении опасаясь за его жизнь. Стресс сказался на выработке молока, а отлучение его от меня на отсутствие его активности к грудному вскармливанию, всё потому, что во время отлучения его подкармливали искусственной смесью.

Его держали вдали от меня, не давая возможности на него взглянуть, списывая на то, что послеоперационное состояние женщины инфекционно-опасно и может как-то повлиять на здоровье ребенка. Эти доводы были не убедительны. Я чувствовала беспокойство от невозможности повлиять на ситуацию и не понимала, почему мне не дают моего малыша. В роддоме я испытывала странные ощущения, будто попала не в роддом, а в гестапо.