Осиновый крест

Но больше всего Резников тосковал по простору – дома все было огромным: суровая широченная река с поросшими кедровником берегами, горы, синеющие на горизонте, небо, так не похожее на прокопченное низкое небо мегаполиса.

И хотя семья жила тут, с ним, этого явно было недостаточно. Жена осваивала мир московского бомонда, сын Виталик пропадал в своем университете, а Анка… Анка, кажется переживала первую любовь и вообще никого вокруг не замечала.

Герман Петрович вздрогнул от звонка.

Мамонт.

Так они звали губернатора.

Он и был похож на мамонта – высокий, сутулый, с лохматой головой и крошечными недобрыми глазками. Что-то опять не так? Что?

– Да, Василий Алексеевич, Резников слушает.

Так было положено отвечать, хотя кто ещё мог отозваться по мобильнику, кроме его владельца?

– Герман, как идет подготовка… к выставке? – голос Мамонта рокотал в трубке, словно раскаты грозы. – Вы сделали все, что должны были?

– Пока не все, – честно ответил Резников. – Но мы постараемся.

Возникли… небольшие проблемы.

А вот тут он слукавил. Проблемы у них возникли отнюдь не маленькие. Если верить тому, что рассказал Мышкин, и что он сам прочитал в протоколе, оперативно добытом тем же Мышкиным. Но ситуация пока не стала критической, и для её исправления задействовано все, что только можно.

Резников тяжко вздохнул, ожидая разноса. Но губернатор неожиданно спокойно произнес:

– Ну, раз ты, Герман, считаешь, что проблемы небольшие и… решаемые, то значит, справитесь.

К моему прилету.

– Основная часть работы проделана, Василий Алексеевич, осталось немного. Экспозиция выстроена, – Герман Петрович сделал небольшую паузу, выделяя последнюю фразу. Приходилось изъясняться так, чтобы те, кто мог услышать этот разговор, не уловили смысла. А слушать могли, ох, как могли. И было кому.

– Вот и ладненько, – почти весело ответил Мамонт. – Экспозиция должна быть на высоте. Да, хочешь посмеяться? Представляешь, какое мне, старому тертому калачу тут дерьмо готовят? – он раскатисто рассмеялся.

 – Генпрокуратура с третьей проверкой нагрянула. Хотят нарыть побольше и «самому» на стол выложить. Чтобы Вонючке задницу прикрыть. Так что, надеюсь, ты понимаешь, насколько мне важна эта ваша экспозиция! А уж благодарным я быть умею, ты это знаешь.

– Конечно, Василий Алексеевич, – Резников покосился на затемненное стекло, отделяющее пассажирский салон от водителя. Оно было плотно закрыто.

8.