Я и МЫ. Трансформации достоинства личности в российских конституциях

13) и Международном пакте о гражданских и политических правах (ст. 17), которые были приняты в 1966 г. сессией Генеральной Ассамблеи ООН и получили широкое международное признание. СССР ратифицировал их в 1973 г., и с 1976 г. они вступили в силу. Очень важно отметить, что Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах исходит из двоякого понимания достоинства личности:

– во-первых, из естественно-правовой доктрины, того, что «признание достоинства, присущего всем членам человеческой семьи, и равных и неотъемлемых прав их является основой свободы, справедливости и всеобщего мира»;

– во-вторых, из права на достойное существование, когда «идеал свободной человеческой личности, свободной от страха и нужды, может быть осуществлен, только если будут созданы такие условия, при которых каждый может пользоваться своими экономическими, социальными и культурными правами так же, как и своими гражданскими и политическими правами»[10 - Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах.

Принят резолюцией 2200 А (XXI) Генеральной Ассамблеи от 16 декабря 1966 г.].

Советский Союз активно участвовал в разработке пактов и дальнейшем продвижении их идей как идей социализма. Несколько позднее, в Заключительном акте созванного во многом усилиями нашей страны Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, подписанном в Хельсинки 1 августа 1975 г., была достигнута договоренность о том, что в области прав человека и основных свобод ггосударства-участники будут действовать в соответствии с целями и принципами Устава ООН и Всеобщей декларации прав человека, а также международными пактами о правах человека[11 - Ведомости Верховного Совета СССР.

1975. № 33. С. 7.].

Итак, в истории Советской России, как и любой другой страны, сменялись периоды, которые различались представлениями о достоинстве личности и соответствующими практиками. Можно утверждать, что умалчивание в первой советской конституции, юридической и философской доктрине еще не означало отсутствия некоторых элементов признания достоинства лица в советской действительности.

Другое дело, что в эпоху воинствующей диктатуры пролетариата достоинство личности как автономного субъекта почти не признавалось самоценным и рассматривалось преимущественно, как в древности, через призму достоинства соответствующего класса или иной социальной группы, ценилось по мере полезности системе.