Пороги рая, двери ада

От столь значительного усилия, она утомилась и ненароком задремала, наполовину свесившись с забора. Гриня подмигнул мне и спросил:

– Видала? Не баба, а Илья Муромец! Разве ж ещё такую найдешь? И не смотри, что ругается, вообще-то она у меня ласковая и тихая.

Я с сомнением уставилась на "тихую" Настю и поняла, что она тоже нуждается в хорошей опохмелке. Вздохнув, я нашарила в кармане хрустящую бумажку и протянула её Грине.

– Давай, сосед, гони в магазин и отпразднуй с Настей моё новоселье, а то у меня забот полон рот, я сегодня поздно вернусь.

– Дак мы тебя дождемся, не сомневайся! – радостно завопил мужик, схватил купюру и, засовывая её в карман дырявых штанов, поспешил со двора, выкрикивая супруге обещания немедленно её утешить и порадовать.

Избавившись от аборигена, я вернулась в дом и стала собираться в город. Я опять накрасилась до неузнаваемости, надела длинную юбку и босоножки на плоской подошве. Потом, подумав, напихала в лифчик ваты, и натянула трикотажную кофту с большими поролоновыми подплечниками.

Теперь из зеркала на меня смотрела аппетитная приземистая, несколько вульгарная бабенка. Если учесть, что я обычно носила короткие юбки и каблуки не ниже двенадцати сантиметров высотой… В общем, я решила ехать на собственные похороны. И никакие доводы о рискованности такого решения не действовали.

Мой внутренний голос просто захлебывался от негодования. Брызжа слюной, он пытался остановить меня и не дать совершить глупость, о которой я буду жалеть всю оставшуюся жизнь.

Но я послала его подальше и отправилась на другой конец города.

До двух часов, когда должны были состояться похороны, оставалось время, и я по пути заехала в моментальную фотографию, где снялась на паспорт и права.

Подъезжая на троллейбусе к кладбищу, я украдкой засунула за щеки кусочки ваты, как делала героиня романов Марининой, когда хотела изменить внешность. Заглянув зеркальце, я мрачно полюбовалась своим еще не принявшим нормальный вид носом и хомячьим щечками, свисающими из-под больших темных очков.

Рожа была такая, что внутренний голос был вынужден заткнуться и только изредка трусливо поскуливал.

Около кладбища я увидела множество автомобилей, в основном иномарок. Людей было неожиданно мало, и я решила, что основная толпа собралась внутри церкви, где шло отпевание. Поэтому я осторожно ушла как можно дальше и присела у какой-то могилки на скамеечку, из-за кустов наблюдая за входом в церковь.