Шеметовское болото

За пару месяцев такой жизни я изучила все пути отходов и научилась конспирироваться не хуже Штирлица.

Когда Кирилл сделал мне предложение, пришлось признаваться. Случилось, то, чего я больше всего боялась – Кирилл ужасно разозлился. Обвинил меня в том, что я ему не доверяла и врала столько времени. И ведь был прав на все сто процентов, вот что ужасно. Дошло до полного разрыва. Он не хотел становиться, как он выразился, «содержанцем», ему нужна была я, больше ничего. А я – устроила проверку его чувств.

Пытаясь протестовать, я только все испортила, Кирилл холодно простился и ушел. Я осталась одна посреди зала станции метро «Добрынинская». Вот тебе и «бедная богатая девочка».

Ситуация была отчаянная. Усугубилась она тем, что как раз в это время умерла мама… Болела она давно, но врачи уверяли, что операции и лечение помогут. Не помогли. Не выдержало сердце.

Как я тогда не рехнулась, до сих пор не понимаю. Вокруг творилось нечто несусветное – какие-то разговоры о завещании, мрачный, как туча, отец, бумаги, которые нужно было подписать.

Не понимая, в чем дело, я подписывала. И только спустя несколько месяцев, обнаружила, что являюсь каким-то там акционером и совладельцем. Оказалось, что все это время моя тихая и незаметная, так и не научившаяся носить платье-коктейль и туфли на высокой шпильке, мама была партнером отца в его довольно запутанном бизнесе. А теперь и я должна им стать.

Ну уж дудки! Заниматься бизнесом я не умею и не учиться этому не собираюсь, и если уж мне не избавиться от своего денежного эквивалента, то пусть им занимается, тот, кто в это хоть что-то соображает.

Я оформила все нужные доверенности и поручения, я отметала от себя весь этот мусор, а сама думала только о Кирилле. Он не звонил, не появлялся в тех местах Сети, в которых раньше его можно было легко найти. И даже его мобильник отвечал, что он «просит его не беспокоить».

Слишком громко будет сказать, что мне хотелось тогда умереть.

Скорее, свернуться личинкой и впасть в анабиоз. Чтобы меня никто не трогал, не ковырял болячки, просто – исчезнуть на время.

Звонок раздался ночью.

– Прости меня, я не знал. Мне очень жаль…

И тишина. Я не могла ответить, горло свело болью, а я потом просто банально разревелась, как самая настоящая соплячка.

– Не плачь, – попросил он и, немного погодя, добавил задумчиво: – Оказывается, я не могу без тебя. Совсем.