Смерть в объятиях прибоя

И Кристина… впрочем, Кристинка смотрела только на Борьку Ротмана. Женя тоже вначале смотрела на Борьку с интересом, ещё бы – красавец, усатый брюнет а-ля Михаил Боярский. Носил черные велюровые «стэтсоны» и длинные волосы, пока на военной кафедре не устроили ему взбучку. Но даже с короткими волосами Ротман был импозантен и величественен.

Женя поймала себя на том, что уставилась в окно и совершенно забыла о присутствии майора Караваева. Пришлось смущаться и извиняться.

– 

В общем, это всё, что было со мной ночью.

– 

Вас видел кто-то на балконе?

– 

Нет. И я почти не глядела вниз, просто сидела и смотрела на звезды и море. Потом пошла спать.

Она заставила себя решить, что все не так уж плохо в этой жизни. И не стоит думать, что хуже, чем есть на самом деле. Просто начинается новый этап. Именно с этого момента и начинается – с сонного посвиста птицы среди ветвей, с изредка падающих звезд и дыхания почти невидимого в темноте моря. Завтра она проснется другой, и не будет уже ни на кого надеяться в этом мире.

Разве что на Сеньку. А всё остальное придет, никуда не денется. Тут Женя поняла, что нужно идти и уносить с собой это понимание и решение. И она ушла к себе и легла спать. Сразу, словно в омут. Всё-таки много она выпила вина…

– 

А утром я встала рано, около шести часов, и сразу пошла к морю. Поплавала и выбралась на пирс, вон тот, левый, и с него заметила что-то в воде. Это был Вершинин. Я разбудила Бориса и вернулась с ним на берег. Дальше вы знаете.

 – Женя перевела дыхание и неуверенно посмотрела на майора, ожидая его следующего вопроса.

И он его задал. Но вначале развернул перед ней сложенный вчетверо лист бумаги. Обычной бумаги для принтера формата А4. Женя ошарашенно прочитала первые строчки, написанные знакомым почерком с наклоном влево, а Караваев тихо спросил:

– 

Вам знаком этот документ, Евгения Аркадьевна?

ГЛАВА 4

Её не было слишком долго. Или это ему только казалось. Палий вдруг ощутил зверский голод и жалобно спросил у Алины, могут ли ему дать какой-нибудь еды или допустят, чтобы он умер от истощения.

Алина скомкала в руках старый счет на электроэнергию, который читала последние полчаса, не понимая ни единого слова, улыбнулась механической улыбкой, спохватилась и потащила его в столовую, а потом на кухню – в царство булькающих кастрюлек и развешенных сковородок. Там Алина распорядилась накрывать на стол и кормить всех ужином. Ведь так почти никто и не обедал.