Катынь: СС+НКВД – шляхта

«Фамилия» агрессора не была названа – но Риббентроп едва усидел на месте, чтобы «не отозваться».

– Я понял Вас, господин Сталин.

Рейхсминистр не знал, куда девать глаза, руки и всё остальное имущество. Ему срочно требовалось перехватить инициативу, чтобы окончательно не скатиться к амплуа ответчика.

– И поэтому, чтобы сразу же развеять все Ваши сомнения, я заявляю… будучи уполномочен фюрером… следующее: Германия совершенно не заинтересована в Финляндии, Эстонии и Латвии. Больше того: фюрер поручил мне заявить, что Германия также не заинтересована в Бессарабии, а в целом – в юго-востоке Европы.

– О юго-востоке Европы мы поговорим как-нибудь в другой раз, – почти не усмехнулся Сталин. – А вот, то, что Вы заявили относительно незаинтересованности Германии в прибалтийских республиках – это очень хорошо.

Сталин опустил упоминание Финляндии. А поскольку Сталин никогда и ничего не забывал, Шуленбург немедленно сделал Риббентропу «отмашку» глазами: тему Финляндии «педалировать» не следовало.

В Германии было известно, что вопрос Финляндии – жизненно важный для всего северо-запада России, но он должен был созреть. Примерно – как чирей на заднице, когда его уже невозможно игнорировать. Вопросы надо ставить уместно, что особенно важно в политике.

Сталин, разумеется, обратил внимание на «семафор» посла Шуленбурга, но не стал обращать на это внимание немецкой стороны.

– Это особенно важно в связи с тем, что мы – страна северная, и очень нуждаемся в незамерзающих портах в акватории Балтийского моря.

Экономика развивается, и наши возможности уже не отвечают потребностям. Наши порты в северных морях, к сожалению, не могут работать круглый год. Поэтому нам нужны незамерзающие порты Либава и Виндава. Или, как их ещё называют, Лиепая и Вентспилс. Мы даже готовы взять их в аренду у латвийской стороны. Конечно – при наличии доброй воли всех заинтересованных участников.

– У Германии такая воля есть! – просиял Риббентроп.

 – И, как раз – добрая! Именно по этой причине вопрос Польши…

– Кстати, насчёт Польши…

Сталин даже голосом умудрился проставить многоточие так, что оно смотрелось вопросительным знаком. На этот раз гость не смутился: чувствовалась подготовка.

– Фюрер считает поведение Варшавы абсолютно недопустимым.

Несмотря на отсутствие восклицательного знака в голосе,

Риббентроп местами перешёл на визгливые ноты.