Маша и любовь

Так что хоть это к лучшему – сразу расставлю все точки над «и», «ё» и любыми другими буквами.

– Поедете, – уверенно и как-то раздражающе-самодовольно прозвучало в ответ.

– Нет, – сказала я, удивляясь про себя непонятливости некоторых. – Я не буду участвовать в этом Вашем проекте.

– Будете, – не согласился он.

– Нет, – сказала я. Тогда мне ещё казалось, что это он просто не верит в серьёзность моих намерений, считает, что я перебешусь и передумаю. А я не передумаю. Давно пора вычеркнуть Никитоса из своей жизни.

Вот пусть он и улетает на эту дурацкую планету, живёт там в холоде, голоде и окружении инопланетян. А я… я… я устроюсь на какую-нибудь крутую работу, выйду замуж за идеального мужчину, рожу ему троих идеальных детей и… И не знаю. Наверное, буду счастлива? Я обязательно буду счастлива. – Не поеду! – повторила, пытаясь оставить последнее слово за собой.

Он промолчал. Но как-то так выразительно, что я поняла его очень хорошо.

– Вы не можете меня заставить, – почти уверенно сообщила ему.

– Мария, – вздохнул киару, всё так же глядя исключительно на дорогу, – как Вы думаете, откажет ли мне Ваше Правительство, если я попрошу у них… Вас.

– Что? – поражённо выдохнула я. – Что значит «попрошу Вас»?!

– Вы нужны мне в этом проекте, а значит – поедете, – жёстко сообщил синеглазый и совсем другим, галантным тоном добавил. – Куда Вас подвезти?

– Остановите, – потребовала я, стискивая руки от волнения и зубы от злости. – Остановите машину.

– А кто Вас преследовал? – совершенно невозмутимо поинтересовался киару, и не думая выполнять мою просьбу.

Он наоборот даже перестроился в левый ряд.

Отвечать не хотелось, и я лишь раздражённо передёрнула плечами. Невежливо, конечно, но, может, так и надо? Произвести неприятное впечатление, чтобы он сам отказался от своей бредовой затеи… потому что стоит вспомнить моё знакомство с представителем спецслужб, и становится понятно: отдадут. Легко и с удовольствием.

– Почему Вам нужна именно я? – постаралась спросить ровно, но голос дрогнул.

Я упрямо запрещала себе думать о Никите, мне ведь не хотелось разрыдаться в присутствии этого типа. Но мысли, они не всегда послушны воле человека, да и отходняк начался, так что глаза у меня были, что называется, на мокром месте. И место это становилось всё мокрее.

– Узнаете в своё время, – почти доброжелательно сообщил киару, и мы оба замолчали.

Отвернувшись от него, смотрела в окно, совершенно бездумно, не видя и не понимая, где мы едем.