Месть Аники дес Аблес

– Не будешь опротестовывать? – вроде бы негромко спросил какой-то мужчина, но все разом замолчали.

– Нет, – хмуро ответила я, обводя взглядом трибуны и пытаясь понять, кто именно со мной говорит.

– Почему? – спросил мужчина с белоснежными волосами и в синей маске, и я запоздало заметила, что мой недавний противник давно уже преклонил колено, и сама тоже поспешила опуститься на песок. И, главное, взгляд опустить.

– Всё было честно, мой Император.

– Честно? – насмешливо переспросил он.

– Как в жизни, – пояснила я, упрямо стискивая зубы. Потом опомнилась и торопливо добавила, – мой Господин.

– Повтори, – вкрадчиво предложил он, и я осознала, что снова облажалась. Не господин! Император! Господин он для своих личных и доверенных слуг, для меня Император. Вот что же со мной такое?! От волнения несу какую-то чушь, надо срочно исправляться, пока окончательно не опозорилась.

– Как в жизни, мой Император, – виновато повторила я.

Но его это почему-то не устроило.

– Нет, – жёстко сказал он.

– Мой Господин, – неуверенно повторила я.

– Да, – сказал он. – А мне, пожалуй, нравится, как это у тебя звучит…

Он так это сказал, что ни у кого не осталось, наверное, никаких сомнений, что сегодня же я окажусь во дворце. Вот только не в карауле, а в спальне Императора, и уже там буду выдавать ему это вот «мой Господин» на разные голоса… ну или в разных позах. Вероятно, я должна была покраснеть.

Может быть, он ждал именно этого. Но я не отреагировала никак. Во-первых, за последние годы обучения я наслушалась такой похабщины от некоторых особо озабоченных, что скажи он мне про спальню прямым текстом, это и всё равно был бы детский лепет. А во-вторых… во-вторых, я давно готова и на это, только вот не думала, что и в самом деле он положит на меня глаз.

– Хочешь во дворец? – тем временем спросил он, и я ответила честно, что да, хочу, и тут же замялась, не понимая, как его называть.

Всё-таки господином или – пошутили и хватит – называть теперь снова Императором? Тяжела, оказывается, придворная жизнь. Я вон ещё даже во дворец не попала, а уже растеряна. Но молчать вечно нельзя, и я всё же рискую и добавляю:

– Мой Господин.

А он молчит. И я совершенно не понимаю – рассержено молчит, задумчиво, или попросту потерял ко мне интерес, ведь глаза поднять слишком страшно.