Месть Аники дес Аблес

Некоторые ответы и новые вопросы

Очнувшись, я ожидала обнаружить себя в одной из комнат нашего дома, или, если обморок мой затянулся, и Ашш-Ольгар был так любезен распорядиться – в какой-нибудь из комнат дворца, но никак не в спальне самого Императора, на Его кровати! Ведь моя карта Им уже разыграна, новая любовница – та блондиночка – присмотрена, так что же я тут делаю? Или, переиначим вопрос, что собирается делать Он – как раз вошедший в спальню Ашш-Ольгар.

– Ну, наконец-то, Ика Стайер в моей постели, – удовлетворённо протянул он, и я напряглась.

Но он устроился в кресле и усмехнулся, кивая мне на второе. – Жаль только, для этого потребовался обморок! Иди сюда, поговорим.

Я поспешно соскочила с кровати – после комментария, отпущенного Императором, она меня буквально-таки жгла, и устроилась в кресле, машинально расправляя юбку и мечтая переодеться в форму. Вероятно, Ашш-Ольгара посетили примерно схожие мысли:

– Платье идёт тебе куда больше, чем форма, – заметил он. И без паузы, сразу. – Хочешь вернуть себе имя?

– Я не знаю, мой Господин, – ответила чистую правду.

Наверное, я должна хотеть, но это ведь означает огромный скандал, полностью уничтожающий репутацию тёти, а я пока не уверена, что могу и хочу так с ней поступить, ведь о мотивах её действий мне до сих пор ничего не известно. И потом, что я буду делать с наследием дес Аблес, будучи изгнанной и не имея ни капли родовой силы? Не говоря уже о каком-то там даре, о котором я вообще и услышала-то только нынче вечером. Случайно.

Император молчит, задумчиво рассматривая что-то в зоне моего декольте, и я чувствую в себе достаточно наглости и боли, чтобы начать задавать вопросы.

– Что убило… их? Мой Господин.

– Собственная семейная магия, – милостиво отозвался Ашш-Ольгар, заставляя меня аж податься вперёд. Это ведь невозможно. Даже такой профан в магии, как я, знает, что невозможно. Тётя была главой Семьи, не может родовая магия повернуться против главы!

– Как так? Это невозможно! – не удержавшись, всё-таки произношу вслух, и по изменившемуся взгляду Императора понимаю, что именно сделала – поставила под сомнение Его слова.

Впрочем, смотрит он скорее насмешливо, нежели гневно, так что я остаюсь сидеть в кресле, но добавляю со всей почтительностью, какую только могу изобразить. – Простите, мой Господин.

– Теоретически возможно, – не соглашается со мной самый могущественный волшебник в мире, обозначив кивком, что я прощена. И спорить с ним неразумно и опасно.