Ворон обгладывает кости

– Сейчас-сейчас, – пробормотала волчица, покачивая сына на руках.

Перейдя дорогу, женщина приблизилась к двери дома Павла Шевцова, лучшего целителя Лагеря, прошедшего всю войну в качестве полевого врача. Очереди, к её облегчению, не оказалось, но, когда она заглянула внутрь, выяснилось, что лекарь принимает пожилую ведьму. Закрыв дверь, Вика стала ждать своей очереди, присев на лавочку, прислонённую спинкой к стене дома.

Через 4 минуты ведьма вышла, и Виктория вновь заглянула внутрь дома.

– Входите-входите, – разрешил маг, ставя что-то в шкаф.

Женщина вошла. Комната была простая и просторная. Оштукатуренные стены сплошь увешивали засушенные травы, в шкафах стояли многочисленные склянки с мазями и опять же травами. В воздухе облаком висела смесь различных травяных ароматов: сладковатого, горького, терпкого… Волчица пересекла комнату и села на стул, предназначенный для посетителей. Павел поздоровался с ней и её сыном и, вернувшись на своё место, сел напротив них за стол и вопросительно поглядел.

– Я слушаю вас.

Волчица стала подробно рассказывать про болезнь сына. Когда она почти закончила, дверь за её спиной распахнулась, и в дом без разрешения ввалился молодой и красивый мужчина.

– Привет, Паш, – поздоровался он и рухнул на стул рядом с хозяйским столом.

Вика подняла брови, возмущённая его бесцеремонностью.

– Здравствуй, эмбэ, – спокойно ответил маг и многозначительно посмотрел на посетительницу, чтобы она продолжала рассказ.

Однако женщина в упор поглядела на мрачного гостя. Через несколько секунд тот это заметил.

– Что? – с вызовом осведомился красавчик, вперив в неё холодные голубые глаза.

– Я при вас должна, что ли, рассказывать? Выйдите и подождите своей очереди.

– У вас что: сифилис или гонорея? Я, кстати, не на приём.

– Это не моя проблема, что вы не на приём, – раздражённо отрезала Вика и поглядела на лекаря. – Павел Евгеньевич!

Шевцов страдальчески поморщился и умоляюще посмотрел на гостя.

– Эмбэ, проходи в дом. Я сейчас закончу и приду. Хорошо?

Голубоглазый маг его как будто не совсем слушал: глядел куда-то в сторону и хмурился, но, когда тот задал вопрос, словно очнулся и, обратив на него свой взор, отрывисто кивнул. Однако в следующее мгновение его взгляд коснулся сына волчицы, сидящего на столе перед Павлом, и глаза расширились от ужаса.

– Господи, помоги… – выдохнул красавчик.