Французское наследство

– Ну не совсем мгновенье, оно ведь сначала наскочило на Вотю, потом ударило его ножом, потом на меня налетело, толкнуло в грудь, я навзничь упала. Не видела поэтому, когда оно в освещенную дверь выскочило, а то бы хоть силуэт заметила, – тяжко вздохнула Агния.

– А может ты какие-нибудь звуки слышала. Ну, рычал там он или кряхтел, – допытывалась Лёлька, с трудом представляя, какие звуки может издавать убийца, расправляясь со своей жертвой.

– Да нет, ничего такого не издавало. Вотя только слабо охнул.

Лёлька тоскливо уставилась на утреннее небо за окном. Воланд закончил умываться и, задрав хвост, отправился по своим кошачьим делам. Она вспомнила, что так и не позвонила Олегу, тот наверняка уже ушел на работу, а там отловить его просто невозможно. Олег работал в ежедневной газете и целыми днями носился по городу, выискивая сюжеты для статей. Тут она сообразила, что сегодня выходной, праздник – Первое мая, и ахнула:

– Анька! – завопила она так, что Агния едва не свалилась с табуретки.

– Какого рожна орешь? – возмутилась подруга. – Жуткая ночь была, просто кошмар. Я и без тебя это знаю.

– Да я не об этом! Ночь на первое мая. Ну, вспоминай же! Неужели вы даже это в своей убогой ведьминской школе не проходили?

– Чего не проходили? Не можешь изъясняться понятнее? У меня в башке и так вместо мозгов сплошной студень, ничего не соображаю.

Судя по выражению лица, Агния действительно уже была не в состоянии нормально и последовательно мыслить. И уж точно, знания, полученные в Москве, напрочь вылетели у неё из головы.

– Так ведь ночь на первое мая – Вальпургиева ночь. Все уважающие себя ведьмы в эту ночь слетаются на Лысую гору на ежегодный шабаш. Там еще козлоногие мужики с ними пляшут, – торжественно произнесла Лелька.

– Точно, – вспомнила Агния, потом побледнела и шепотом спросила: – Ты что, думаешь эти рисунки…? И убийство Воти… Ритуальное?

– Ну, на ритуальное убийство похоже мало, какой уж тут ритуал – выскочил, ножом ударил и удрал.

Лелька не успела закончить фразу, как на кухне появился следователь Арсений Петрович и два оперативника. Физиономии у них были угрюмые и одновременно удовлетворенные.

– Агния Львовна, – устало спросил сыщик.