Объединение (часть 1)

Отключив поток мыслей, Эви прислушался к ночной тишине. Вдох-выдох… Холодный мокрый воздух… Стук сердца… Скрежет сжимаемого рукой снега… И тишина… Звёзды поют безмолвную песню, смеясь из темноты белым свечением. Их шёпот Эвиону был сейчас очень нужен, но он его не слышал, даже если бы звёзды кричали ему. Пять лун выглянули из-за полупрозрачного длинного облака и снова спрятались за него, огорчённые неинтересным зрелищем окончившейся трагедии.

Снова потемнело. Юноша попытался приподняться, но слишком ослаб.

Тишина поглощала, разъедала изнутри, словно едкая кислота. Долго в ней находиться равно смерти. Но если умерев, ты входишь во врата Другого Мира под приветствие стражей, то в тишине ты остаёшься сам с собой, со своими мыслями. Осознание безысходности разбивает тебе сердце, ты понимаешь свою никчёмность, слабость в сравнении с миром и сходишь с ума. А звёзды смеются тебе в лицо, и ты тихим шёпотом скрашиваешь последние сознательные минуты, часы, дни… И шёпот становится бредом…

– Вечерний свет прощального луча озарил небесные просторы… – севшим голосом запел Эвион и сам ужаснулся одиночеству своего голоса.

Он снова прислушался к биению сердца, но оно затихло. Юноша просто не слышал его, но расценил это как смерть и, замерев взглядом на прикрытом снегом рукаве, задержал дыхание.

«Я не хочу умирать. Только не так». – мысли почти не слушались его, но последние пожелания он хотел донести хотя бы до талисмана. – «Пожалуйста, кто-нибудь!… Сделайте, скажите хоть что-нибудь… Я… я… я не хочу так умирать… Холодно…»

Беззвучные мысли – беззвучная тишина.

Ветер не соизволил дунуть своим глухим голосом. Мороз, окрещённый скрипучим, сейчас молчал. Вокруг было только белое полотно, из-под которого кое-где торчали доски или крыши, или перевёрнутые машины, и раскопанная могила, чей пленник перестал сопротивляться.

И всё же боги были благосклонны к Эвиону. Если он без сил, не способен бороться за свою жизнь, его на это подтолкнёт голос истины, а точнее – ребёнка.

Гнетущую тишину разорвал слабый, но звонкий крик:

– Альма! Фисари! Лиам! Отзовитесь! Альма! Кто-нибудь, вы меня слышите?!

Голосок, выкрикивающий имена, словно революционные призывы, затих, а Эвион, резко втянув в пустые лёгкие холодный воздух, медленно встал и обмёрзшей рукой ухватился за край ямы. Невдалеке металась невысокая человеческая фигурка, периодически проваливаясь в снег.