История очередной попаданки

Кажется, именно она вертела в руках моё красное бельё, а ведь на неё оно не налезет. И чего теперь хочет?

– Что надо? – довольно нелюбезно огрызнулась я. Имею основания, согласитесь.

– Прости нас, пожалуйста! – огорошила она меня. И не успела я толком устыдиться своего плохого мнения о людях, хотя, зачем они трясли мои вещи всё равно неясно, как она добавила. – Мы всё вернули! Не надо на нас сглаз наводить!

– Э-э-э… – сказала я. И это символизировало крайнюю степень удивления. Они решили, что я – ведьма? Надеюсь, это не кружевное бельё их надоумило? Моя собеседница истолковала мой ответ по-своему – как вымогательство.

– Ну, хочешь, мы за тебя постираем? – жалобно спросила она.

Признаться честно, соблазн был. И нешуточный. Но потом я вспомнила подставу с флаконом и, скрепя сердце, отказалась. Я их плохо знаю, зарекомендовали они себя ещё хуже, так что нафиг-нафиг.

И, кажется, я поняла, откуда растут ноги у этого внезапно проснувшегося уважения к чужой собственности и желания помочь – они видели меня с Фаром, наверняка, решили, что он – мой любовник, и, так как он – чернокнижник, боятся мести.

Какой из этого можно сделать вывод? Что надо поддержать людей в их полезном заблуждении. И что самому Фару знать об этом совершенно необязательно, а то он так трясётся за свою мужскую честь… или что там у мужчин страдает, когда они влюбляются? Гордость?

* * *

Фар нашёл меня, когда я достирывала третью нижнюю юбку Её Прекраснейшего Высочества. В принципе, грязи-то на одежде принцессы особо не было, разве что иногда трава и земля на подоле, но даже просто полоскать в холодной воде и отжимать это всё – то ещё удовольствие.

Впрочем, то ли я привыкла уже, то ли маячившая впереди свобода делала своё дело, но сегодня работа шла легко.

– Ты плохо торгуешься, – произнёс Фар, и я вздрогнула. Как обычно, появился он совершенно незаметно, а может, уже давно стоял где-то тут и наблюдал, просто заговорил только сейчас. Этак ни на секунду нельзя расслабиться, – раздражённо подумала я.

Пойдёшь по надобности в лесок, а там под каждым кустом по невидимому чернокнижнику. Жуть. И фу-фу-фу. А он, между тем, продолжил, причём этаким слегка надменным тоном, который настолько не вязался с представленной мной картинкой, что я закашлялась, скрывая смешок. – Делец из тебя никудышный, – сказал он.

– Ну? – раздражённо спросила я.

– Метку я сниму хоть сейчас, – сказал он вкрадчиво, – и что ты будешь делать?

– Уйду из прачек, – вздохнула я.