Синяя звезда Аурин

Противиться и как-то комментировать Ник не стал, а я вдруг взглядом наткнулась на железную, даже, кажется, из нержавейки ложку, она висела на стене за стойкой. Собственно, постоялый двор и назывался "Волшебная ложка". Я уже почти собралась подвести Ника к стойке и ткнуть носом в ложку, чтобы не вышло как с пуговицами, когда он мне просто-напросто не поверил, но тут заиграла музыка, и я отложила на потом. А когда человек в центре зала, до этого играющий на чём-то отдалённо напоминающем гитару, запел, я и вовсе всё позабыла.

Сначала, потому что он пел на интересующую меня тему – про День Всепрощения и избранную в невесты божеству девушку – про невесту это что-то новое. Но уже в середине песни её содержание отошло для меня на второй план, важен был лишь голос. Его голос. И в голове стали появляться странные мысли. Вот он, – думала я. Это ради него я оказалась здесь. Преодолела немыслимое расстояние. Это для него я себя берегла, вот он – смысл всей моей жизни.

Сперва эти мысли казались мне самой странными, немного даже чужеродными, и я хотела обратиться к Нику, сказать, что со мной что-то происходит, но застеснялась.

А дальше уже места для сомнений не осталось.

В какой-то момент я услышала, как имперец сказал:

– Он как-то влияет голосом, но не могу понять, как. Ничего необычного, неправильного лично я не ощущаю.

– Я тоже не ощущаю ничего неправильного, – отрезала я, почувствовав на себе вопросительный взгляд.

Абсолютно ничего неправильного, наоборот – всё, наконец, стало правильным и понятным.

Есть Он, и есть я, а все остальные – просто декорации для нашей истории. И этот настойчиво что-то спрашивающий у меня имперец – тоже, просто декорация, от которой, правда, слишком много беспокойства.

– Я не полечу обратно, – сказала я Нику, не сводя глаз с Мориса, когда тот закончил песню. – Мне здесь нравится.

Мелькнула мысль о Каринке, но она уже почти взрослая, у неё свои интересы… зачем я ей?

– Не лети, – на удивление легко согласился мой бывший спутник – теперь-то нам не по пути.

Но тут же добавил. – Поможешь мне набрать кхамира, и оставайся на здоровье со своим облезлым менестрелем.

– Что? Что?! – я сердито посмотрела на этого наглеца. Нет, вы представляете? Этот крашеный пижон ещё смеет обсуждать чью-то внешность! И чью! Самого потрясающего… Самого… Тут я немного замялась – прилагательные на ум не шли, зато пришла внезапно здравая мысль, что я ничего о предмете своего неожиданного обожания не знаю.