Тайна голландских изразцов

Маша встала и подошла к плите – чаепития, как момента истины, было не избежать.

– Ну и почему же?.. – тихо спросила бабка, и Маша поняла, кивнула.

– Если я хочу изменить свою жизнь, нам нужно какое-то время побыть врозь, – твердо сказала она.

– Это ты так решила? – в голосе бабки звучал скепсис. – Он с твоим решением согласен?

– Нет, не согласен. – Маша задула спичку и поставила на конфорку старый чайник с плохо пригнанной дребезжащей крышкой. – Он считает, что я должна продолжать работать на Петровке.

И далее – вполне в твоем ключе: про дарование, которое нельзя засовывать… во всякие темные места.

– Думаю, – Любочка достала из шкафчика вазочку с мармеладом и коробку зефира в шоколаде, – тебе стоит позвонить твоему «новорусскому» клиенту и сообщить грустную весть.

– Да, – очнулась от размышлений об Андрее Маша и вынула трубку из кармана джинсов.

– Ревенков! – отозвался после первого же гудка бодрый голос.

– Добрый день. Это Мария Каравай вас…

– Узнал, сразу узнал! – радостно похохатывая, перебил он.

 – Ну как? Есть подвижки?

Маша изложила новости, только что полученные из Москвы. Ревенков крякнул, на некоторое время замолчал.

– Вот же, – наконец произнес он, – бедолага. По ходу, в криминал какой вляпался.

– Вы об этом что-нибудь знаете? – встрепенулась Маша. – Тогда вам стоит связаться со следователем, который…

– Да не, вы чего! Предположил просто. Контрабанда, подделки, темное лицо российского антикварного мира типа. Я-то у него, кроме плитки, ничего не покупал, знаком шапочно, так сказать.

– Ясно, – сказала Маша, мгновенно включив мозг в данном направлении и на секунду позабыв о своем собеседнике.

Но Ревенков тактично кашлянул:

– Я это вот о чем подумал-то… Может, вам интересно будет в Бельгию скататься?

– Что? – оторвалась Маша от выстраивания логической цепочки.

– Ну, надо бы выяснить, что в них такого, в изразцах-то. Тут копать уже поздно, по ходу, один Гребнев, может, чего знал. И то – сомневаюсь.

Знал бы – насвистел бы уже давно, цену бы попробовал набить, все такое. Получается, все ниточки – на Западе. Я тут его мейл нашел. Один из первых. Там в истории письма – переписка с его коллегой. Из Брюсселя. Который ему, в свою очередь, эти изразцы и продал. Фамилия дер Страат.

– И? – Маша кивнула, пододвинув бабке чашку, и та налила в нее сперва крепчайшей заварки, а потом и кипятка.

– Ну, там, в мейле, под подписью и телефончик есть, и адрес.