Россия во мгле, 2020. Книга первая

Вот мы завтра поедем к Александру Петровичу Смирнову (тоже старому большевику), и я знаю – первая фраза будет: «Как во всей стране не найдётся человек, который мог бы его убрать?» – рассуждал Эйсмонт.

Даже в дни самых страшных казней Нерона всё-таки находились сенаторы, выступавшие с речью против Цезаря. Хотя они знали точно: это – смерть. Но ведь говорили! Вслух! А тут – ни одного…

В апреле 1935 года опубликован новый закон: о равной со взрослыми ответственности за совершённые преступления для детей от 12 лет и старше – вплоть до смертной казни.

Так что во время будущих процессов его жертвы должны будут думать не только о себе, но и о своём потомстве. […]

Конституция, провозглашавшая свободу слова, всеобщее избирательное право и прочие свободы, могла действовать в обществе только тогда, когда никто не мог даже помыслить воспользоваться этими свободами. Задача террора и была в создании такого общества. […]

Из выступления Сталина на Пленуме в 1937 году: «Надо разбить и отбросить гнилую теорию о том, что с каждым нашим продвижением вперёд классовая борьба у нас будет затухать…»

К 1937 году операция по окончательному уничтожению ленинской партии подготовлена.

НКВД превращён в огромную армию с дивизиями, с сотнями тысяч работников охраны. Управления НКВД в провинции становятся абсолютной властью. Специальные отделы работают на всех крупных предприятиях, во всех учебных заведениях. Гигантская сеть осведомителей охватывает всю страну. […]

Наступил 1937 год – и перевооружённый НКВД во главе с Ежовым начал тотальное уничтожение старой партии.

Аресты шли непрерывно. Каждую ночь чёрные машины разъезжали по городу – забирали партийцев и их близких. Тихо забирали и быстро добывали нужные показания. Новые следователи Ежова пиетета к партийцам не питали. К тому же НКВД получил от Хозяина новое оружие – пытки.

Множество сочинений о ГУЛАГе описывали пытки. Но вот что поразительно: пытки не были самодеятельностью жестоких работников НКВД, применять их было разрешено совершенно официально.

В XX веке пытки были разрешены документом. […]

Во всех крупных управлениях НКВД с июля (1937 г.) начинают работать «тройки». В них входили: местный руководитель НКВД, местный партийный руководитель, местный глава советской власти или прокурор.

«Тройки» имели право выносить смертный приговор, не считаясь с нормами судопроизводства. Подсудимый при решении своей судьбы не присутствовал. И конвейер смерти заработал: суды «троек» занимали 10 минут – и расстрел.