Тень огня

– Добро, – буркнул волшебник.

Соллор выдохнул и разжал сложенные в защитный жест пальцы, сделал еще несколько шагов по комнатеи спросил:

– Что там Дед говорил в самом конце своего напутствия? А то я, кхм… немного задумался.

– Да ничего особенного, – пожала плечами Эмма. – Сказал, чтобы не совались к новому Источнику магии около Аквилиона.

– Ну, это и так понятно, – кивнул Соллор. – Там у больших дядек будут свои разборки.

– Что, твоих амбиций не хватит на обладание Источником? – усмехнулась Бэт.

 – Просто представь, своя Башня. Причем не доставшаяся по наследству, а сразу построенная прямо под тебя.

Волшебник только отмахнулся.

– Для того, чтобы управлять Башней, колдуны учатся десятки лет, защищают диссертации, получают ученые степени. В редких случаях ходят в учениках у верховных магов, но это длится долгие годы и требует согласия Совета. Там все уже решено давно. Претенденты в очереди стоят. Уже со всеми бумажками. Не сражаться же с ними? Тем более я никогда не любил бюрократию.

– Да разве ее кто-то любит?

– Даже если представить, что это каким-то образом возможно и не навлечет гнев всех волшебников в мире, то зачем мне это надо? Почесать свое эго?

Эмма, кажется, вздохнула с облегчением. Соллор уточнил:

– Еще что-то полезное сказал?

– Да не особо, – развела руками Эмма. – Чтобы после Испытания возвращались в Академию поделиться успехами.

– Значит, ничего интересного не пропустил.

Они помолчали.

Сол снова начал ходить взад-вперед, Беатрис – стучать пальцами по подлокотнику кресла. Эмма тихо спросила:

– Как думаете, Майлз будет проходить Испытание?

Соллор остановился и посмотрел на девушек. Бэт поджала губы и покачала головой – то ли считала, что у Майлза нет шансов, то ли была не согласна с постановкой вопроса.

Майлз был магом Пустоты, самой неизученной магии, непознанного элемента. И было кое-что, о чем молчали все, и это молчание отличалось от заповедной и торжественной тишины, окружавшей Испытание.

Не то, чтобы сознательно скрывали, но всячески пытались отвести взгляд: как от уродца, который просит милостыню на углу улицы, как от королевских стражников, припугивающих лавочников в расчете на процент с их выручки, как от опозоренной дочери, которую лучше бы пожалеть и утешить вместо того, чтобы обрушивать отеческий гнев…

Магия Пустоты не делилась своей силой с избранниками.