13 несчастий Геракла

Вдруг Гриша сразу схватится за сигареты? Что я ему скажу? Здрасте, мы водопроводчики. А если мужик оторопело поинтересуется: «Отчего голый?»

Я что, должен ответить: «Боюсь испачкать одежду, поэтому чиню унитаз на вашей лоджии обнаженным»?

Ну и какова моя дальнейшая судьба? Что останется от Ивана Павловича, когда он шмякнется об асфальт?

– Дяденька, – прозвучал хриплый голосок, – а чего ты там делаешь?

Я повернул голову. На соседнем балконе стоял мальчик лет тринадцати. Его круглые глазенки смотрели на меня с невероятным любопытством.

– Курю, – поежился я.

– Голый?

– Да.

– А где же сигарета?

– Выбросил ее, – нашелся я, – вообще баловаться табаком не советую, плохая привычка.

Внезапно мальчишечка погрозил мне пальцем:

– А не ври-ка! Ты пришел к тетке, что рядом живет, только вы разделись, как ее муж вернулся.

– Ты слишком осведомлен для своего возраста, – вздохнул я, поеживаясь.

Парнишка кивнул:

– Ага. У меня папка мамку так застукал и ушел, теперь вдвоем с ней живем.

И чего вы делать собираетесь?

– Честно говоря, не знаю, – признался я, – может, ты чего придумаешь?

– Ща, – кивнул мальчик и исчез.

Я вновь остался в одиночестве и затрясся от холода. Глупо рассчитывать, что ребенок поможет мне выбраться из идиотской ситуации.

Мальчонка вернулся, таща доску.

– Вот, – радостно оповестил он, – сейчас положим ее между балконами, ты по ней и проползешь, Ваня.

– Откуда ты знаешь мое имя? – удивился я.

– Ничего я не знаю, меня Ваней зовут, – сообщил неожиданный помощник.

– Будем знакомы, Иван Павлович, – церемонно кивнул я.

– Ты не болтай, а ползи, – велел Ванечка.

Я оглядел доску, потом посмотрел вниз. Желудок сжала ледяная рука. Деревяшка довольно узкая, пропасть под балконами страшная…

– Никак боишься? – подначил Ваня.

Я кое-как лег на доску, сделал пару судорожных движений и замер. В ушах звенело, руки тряслись, ноги отнялись, да еще из доски вылезали занозы и одна за другой впивались в мои обнаженные грудь и живот.

Хорошо хоть москвичи бегают по городу, уткнув глаза в тротуары или иногда оглядывая витрины. Практически никто не смотрит в небо. Впрочем, сейчас ночь, улицы небось пусты, и никто не видит, как на высоте седьмого этажа между балконами по доске ползет голый мужик.

– Ну ты чего застрял? – возмущенно поторопил мальчик. – Давай шевелись.

Я продвинулся еще на пару миллиметров и понял: все, больше не могу.

– Чуть-чуть осталось, – приободрил Ваня.