Аллергия на кота Базилио

– Зинаида умерла от поражения легких, – сказала я, – никогда не болела и вдруг скончалась.

– Врач, что мертвецов исследует, очень удивился, – грустно заметила Яна, – пристал ко мне: «Теперь все равно, не испортишь покойной репутацию. Скажи честно, что она курила? Просто интересно!» Сто раз ему клялась, что Зина табак даже не нюхала, но он не поверил!

– То же самое случилось и с Григорием Викторовичем, мужем Софьи, – объяснила я, – сигареты он в руки не брал. А когда на тот свет ушел, картина на вскрытии была та же, что у вашей подруги.

– А-а-а, – протянула Яна, – понятненько. Заволновались: не принесла ли Зинаида заразу к ним в дом? Екатерина хочет на Колю в суд подать?

Я удивилась.

– При чем тут дочь Николаевой?

– Похоже, ты с ней незнакома, – сделала вывод Яна, – злая бабень, на весь свет обиженная. Почему я у Софьи Петровны работать не смогла? Катька меня замучила. Ходила за мной тенью, командовала: «Здесь протри, там подмети, сям пыль смахни». Я же вижу, где грязь, и непременно уберу.

Зачем человеку мешать? Вот закончу и скажу: «Все», тогда проверь, что не так будет, я исправлю. Ну и хозяин там странный, велел мне белье на постели, полотенца в ванной опрыскивать. Выдал духи. Вонючие – жуть! Аж голова заболела. Я удрала, Зинку вместо себя посоветовала. Она мерзотную вонь любила. Расчески в детстве жгла, фотопленку. Ну, просто ваще. Чем гаже воняет, тем ей слаще.

– У Зины и мужа Софьи могла быть любовная связь? – осведомилась я. – Может, поэтому и недуг у них один на двоих.

Мгновение Яна стояла молча с открытым ртом, потом рассмеялась.

– У Зинки? С Григорием Викторовичем? Вот умора! Для нее только муж существовал, она Колю обожала! Слушай, в ногах правды нет. Хочешь чаю?

– С удовольствием выпью, – согласилась я.

– Он у меня из самовара, – похвасталась Яна, – шишками растапливаю. Такой только в деревне и можно попить. Значит, ты Дарья Ивановна Васильева?

Я тоже, наконец, отбросила «вы».

– Верно запомнила.

– Бабушка у нас есть: Елизавета Ивановна, по фамилии Васильева, – сообщила Яна, насыпая в фарфоровый чайник заварку.

 – Сегодня она в Москву к врачу поехала. Дом у нее через три избы от моего.

– В России, наверное, много женщин с такими данными, – подхватила я.

– Отец мой, Павел Петрович, маме постоянно изменял, – вдруг сказала Яна, – а она его, как увидела, так на всю жизнь полюбила. Прощала побои, пьянство, то, что вечно по бабам шлялся, денег не приносил.