Али-Баба и сорок разбойниц

– Кто же сказал, что он умер?

– Димка, гад, – пыхтел сосед, заталкивая плохо соображающего родственника в «Лендкрузер».

Я попытался трезво оценить ситуацию. Значит, Николай не умер, просто опьянел до невменяемости. Ну, Валера, ну, хорош! Впрочем, и я дурак! Следовало проверить «труп», поднести к его носу зеркальце… Замечательно, что мы не успели уехать и не оставили бедолагу в морге.

– Если кому рассказать, не поверят, – воскликнул Валера, – ладно, везем это чудо назад, в Локтевку.

Я включил было мотор, но тут Николай, вроде бы заснувший, ожил и взвыл:

– Верните мне ботинки.

– Ну еклин! – в сердцах заявил Валера. – Он босиком! Туфли в морге оставил, ща сбегаю.

Но мне не хотелось оставаться тет-а-тет с пьяным, полубезумным мужиком, поэтому я быстро сказал:

– Сидите, я принесу обувь.

Возле топчана в чуланчике и впрямь валялись растоптанные, никогда не видевшие крема для обуви опорки.

Я брезгливо поморщился, наклонился, и тут мои глаза вновь наткнулись на кучку одежды, сиротливо белевшую в углу: сапожок… шапочка…

Забыв обо всем, я схватил головной убор и завертел его в пальцах. Коническая, сшитая из клиньев шапочка. Точь-в-точь такая лежит сейчас в кабинете у Норы, только белого цвета. Взяв ее, я вернулся в комнату и увидел девицу, возившуюся у шкафа.

– Это чье? – ткнул я в нос алкоголички головной убор.

Та заморгала.

– А че?

– Кому принадлежит эта вещь?

– Фиг ее знает!

– Она лежала в чулане, в углу.

– А… а, – протянула санитарка, – слышь, ваш труп-то, тю-тю, сбежал. Мы чуть не сдохли, когда…

– Извините, – перебил я ее, – он жив, просто пьян был!

Девица выпучила затуманенные глаза.

– Ну… того… вы даете, однако!

– Чья это шапочка? – настаивал я.

Она пожала плечами.

– Туда одежу сваливают.

– Какую?

– Ну, всякую, – бестолково объясняла девица, – к примеру, родственники брать не хотят, грязная очень или с неопознанного кого.

Опишут тряпки и в печку, за фигом их хранить, да и негде.

– Можно узнать, кому принадлежали эти вещи? – ткнул я пальцем в груду тряпья.

Санитарка зашевелила губами:

– Ваще… зачем тебе? Ты кто? Чего пристал? Не пойму никак! Труп привез, а он уходит… Коли ваша шмутяра, забирай! Мне они все без надобности.