Аполлон на миллион

Верните папочку, мама напишет расписку, что должна вам остальное.

Из трубки снова раздался голос Прохора:

– Миллион. Дальнейшие указания позже. Обратитесь в полицию – я покойник.

Представляете, в каком настроении Люба вернулась домой и в какой ужас пришла Рита, услышав эту новость?

В четверг утром бывшая жена Прохора извлекла из почтового ящика другую флешку. На экране опять появился Ермаков, но выглядел он значительно хуже, чем в первый раз. Лицо его было грязным, а когда он начал говорить, стало понятно, что у бедняги нет передних зубов – во рту чернели дыры.

– Автобус пятьсот сорок девять «а», ехать до остановки Зюково. Пересесть на маршрут девяносто четыре «б», сойти в Анисине. Дойти до церкви. Оставить сумку с деньгами слева от входа на деревянном стуле. В девять вечера миллион должен быть там. Выкуп привозит Люба. Едет одна. Мы следим. Если заметим сопровождающего, Прохор покойник…

Прервав рассказ, Дегтярев потер рукой шею.

– Догадываешься, что произошло?

– Да, – мрачно ответила я, – ни отец, ни девочка домой не вернулись, мать прождала Любу до утра и бросилась в полицию. Ну почему люди верят преступникам?

– По глупости, – пожал плечами полковник. – Многие думают, что, если подчинятся, получат родного человека назад живым.

– Прохору не завязали глаза, – вздохнула я, – уже одно это должно было насторожить родственников. Если похититель не лишил жертву возможности его видеть, значит, и не собирался отпускать ее.

И вы не смогли найти преступника?

– Нет, – вздохнул Александр Михайлович. – Он оказался хитер. На пленке были только изображение и голос Прохора, Ермаков сам произносил текст, составленный похитителем. Его сняли на фоне светло-бежевой стены, больше в кадре ничего не видно. Наш компьютерщик попытался выжать из записи хоть какие-то крохи информации, но ничего не добился. Стул, ножки которого видны, обычный, куплен в дешевом сетевом магазине.

Подобных полно, определить, кто и когда его приобрел, невозможно. По звуку тоже никаких зацепок. Эксперт сказал, что запись сделали в небольшом помещении, никаких посторонних шумов не зафиксировано. Прохор читал заготовленный текст, и если в комнате кроме него находились люди, то стояли они очень тихо, почти не дыша. Прохор не мог подать никаких знаков руками, их завели за спину.