Архитектор пряничного домика

Поем и успокоюсь.

– Через пять минут, – воскликнул Борис и исчез.

Я отвел Светлану в кабинет, усадил в кресло. Та незамедлительно зарыдала еще горше и стала вытирать слезы рукавом кофты. Я протянул гостье пачку бумажных носовых платков. В этой комнате люди иногда дают волю слезам, поэтому я во всеоружии.

– У вас есть ванная? – простонала дочь Валентины. – Мне умыться надо!

Я отвел младшую Стеклову в гостевой санузел, а Борис тем временем сервировал кофе. Светлана вернулась, выпила четыре чашки капучино, съела несметное количество печенья, наконец-то успокоилась и заговорила.

Речь ее путалась, Света постоянно отвлекалась от основной темы на жалобы о своей тяжкой жизни, но в конце концов я, хоть и с трудом, понял суть дела.

Светлана узнала о смерти матери сегодня, конечно, новость ее потрясла. Света пошла искать паспорт Валентины, надо же было вызвать агента. В ящике письменного стола матери дочь обнаружила завещание, в котором указывалась единственная наследница.

И это оказалась не она, ее кровиночка! Все свое имущество хозяйка Фунтова отписала Анастасии Егоровой.

– Знаю! – негодовала Светлана. – Это Настька ее убила! Мамочка была здоровой! Откуда у нее рак?

– Кто вам сказал про онкологию? – удивился я.

Посетительница осеклась.

– А разве нет?

– У вашей матушки, Царствие ей Небесное, случился инсульт, – объяснил Борис, – вы, наверное, видели, что ей незадолго до смерти несколько раз становилось плохо.

– Да, да, да, – закивала Светлана, – я старательно за ней ухаживала. У мамулечки ну очень нога болела!

Я изумился.

– Нога?

– Я так ее любила, – всхлипнула клиентка, – а она Настьке имущество отписала. За что родную дочь нищей оставила? Настька ей чужая! А она ее всегда больше меня любила! Вечно твердила: «Надо Настеньке первой помочь, она сирота!»

И тут раздался писк домофона, Борис пошел в прихожую, а я продолжил беседу:

– Анастасия жила с вами?

– Не помню дня без нее! – взвизгнула Светлана.

 – Меня-то в интернат отдали! А чужую любили!

– Лучше расскажи, по какой причине мама тебя в девятом классе отдала в закрытую гимназию, – произнес знакомый голос.

Я повернул голову на звук и увидел Анастасию.

– Добрый день, Иван Павлович, – поздоровалась та.

– Змеюка, – заплакала Света. – Вот вы какой, господин Подушкин! Обещали меня поддержать, а сами коварно поступили.