Тринитарное богословие и наука о воспитании

Многое в педагогике – теоретической и практической – соответственнно рефлексировалось.

В качестве иллюстрации к тезису о недостаточной исследованности проблемы приведем положение о провидении наставником (пастырем, учителем) своего ученика, о сопряжении в умозрении тринитарно мыслящего педагога настоящего и будущего его воспитанника. Тринитарное сознание обращено ко всей жизни человека. Его (сознания) предмет не малая задача обучения, социализации и пр., а все бытие человеческой духовности. Святая Троица есть преобразование мира в его началах, развитии и восхождении к своему пределу.

Это и удерживает в себе тринитарная педагогическая рефлексия.

Иллюстрирует малую изученность вопроса и положение тринитариев (так будем называть богословов, оформивших учение о Святой Троице) о воспитании как непостижимо – бесконечной реалии. Человек бесконечен (у него нет предела) и непостижим. Бесконечен и непостижим, как и сама Святая Троица, как и Христос, изъявляющий Бога – Отца и полагающийся на Святого Духа [1, с.

536, 543, 557]. Бесконечен и непостижим человек как соучастник Евангелия (выражение апостола Павла, столь чтимого сторонниками тринитарного учения), как вступающий в братство со Христом [выражение Григория Нисского; 8, с. 232]. Соответственно, и воспитание его (человека) – реалия бесконечно открытая и становящаяся. В чем открытая и в чем становящаяся? Об этом размышляет тринитарное сознание.

Полагаем, интерес к проблеме обусловленности христианского воспитания идеей троичности связан не только с академическими соображениями, хотя и они значимы, но и с практической ценностью осмысления ее.

В работе постараемся выявить составляющие христианской педагогики в их обусловленности тринитарным учением. Опираться будем на труды отцов – каппадокийцев – Василия Великого, Григория Богослова, Григория Нисского (IV век нашей эры). Благодаря каппадокийцам «христианское сознание овладело, насколько это вообще возможно человеческому уму, великой тайной Триединого Бога» [В.

В. Зеньковский; 6, с. 154–155]. В сочинениях этих богословов тринитарная мысль, восходящая к Евангелию и апостольскому наследию, обрела свое формальное завершение и открытость для последующего осмысления.

Методологией примем субстратную рефлексию А.А. Гагаева, согласно которой в предмете следует увидеть его множественную антиномическую основу, его бытийную единичность и стремление к персонификации и во всем этом ответить на его (предмета) вопрошания к себе [3].