Белый конь на принце

Я указала на ближнюю башню на противоположной стороне улицы.

– Митрич там живет? Номер квартиры не знаете?

Дверь банка приоткрылась. Высунулся второй охранник:

– Степан Ильич, ты куда пропал?

– Это наш вип-клиент, – торжественно представил меня Степан Ильич, – Митрича ищет!

– Зачем приличному человеку этот засранец? – ляпнул коллега.

– Дело у ней к нему, – пояснил Степан Ильич, – я дом показал, а квартиру подсказать не могу. Ты случайно не помнишь?

– Я с ним не корефанился, – пожал плечами его коллега, – да у баб во дворе спросите, они вам все доложат, даже про цвет трусов донесут.

– Иди-ка ты на пост, – осуждающе покачал головой Степан Ильич, – лучше стой молча. Разве можно так при женщинах выражаться!

Голова исчезла.

– Вы его извините, – с тяжелым вздохом произнес Степан Ильич, – он сюда по протекции попал, не из кадровых сотрудников.

– Сейчас трудно найти настоящего профессионала, такого, как вы, – польстила я охраннику и пошла к башне.

Двор дома был заставлен машинами, а на крохотном свободном пятачке не нашлось ни одной сплетницы.

– Кто там? – спросил дребезжащий голос.

– Почта, откройте! – гаркнула я.

Послышался тихий щелчок, я очутилась в идеально чистом подъезде и увидела полную женщину, восседавшую за столом.

– Вы к кому? – бдительно осведомилась консьержка, отрываясь от журнала с кулинарными рецептами.

– Здесь живет некий Митрич, – сердито воскликнула я, – охранник из банка.

– Ну есть такой, – согласилась лифтерша.

– Пьяница, – старательно завозмущалась я, – если он думал, что его никто не видит, то зря на это рассчитывал!

– Чего случилось? – заинтересовалась консьержка.

– Я оставила машину на парковке, а ваш Митрич ее ключом поцарапал, – всплеснула я руками, – его девушка из соседнего кафе видела! А в банке отказались мне адрес дать, дескать, они его утром уволили! Хорошо, нашелся добрый человек, указал на это здание, правда, квартиру назвать не смог.

Лифтерша отодвинула журнал.

– Вот поганец! Вы на него в суд подайте, авось посадят! Весь дом от него стонет! Олесю, жену его, сначала жалели, а потом перестали, небось нравится ей с алкоголиком жить, еще ухаживает за ним. Вчера вечером ее мужику у лифта плохо стало. А я должна грязь убирать?

– Конечно, нет! – воскликнула я.

Лифтерша кивнула:

– Я так же решила.