Блеск и нищета инстаграма

Бригада сразу приняла все меры, поэтому Елизавета Сергеевна сейчас с нами. Я говорил: она тяжелобольная. Начни вашу жену оформлять, как положено, в приемном покое, она бы оттуда уехала не в реанимацию. А в морг, который у нас находится в отделении у забора.

– Понятно, – протянул Евгений, – в спешке, под шумок… брюлики! Думали, это прокатит! Ан нет!

Владимир Николаевич отвернулся к окну, но спокойно продолжил неприятную беседу:

– Елизавету Сергеевну в отделении интенсивной терапии принимали мои люди. Я сам стоял возле нее.

– Брюлики сперли и рады, – повторил Евгений.

Врач посмотрел на супруга больной.

– Я заведую отделением, а заодно являюсь главврачом и совладельцем клиники, в которой вы сейчас находитесь. Доктор наук, профессор, я, Владимир Максимов, хорошо известен как российским, так и зарубежным специалистам. Мне нет необходимости красть ваши побрякушки. Я могу купить своей жене все, что она захочет.

– Лизе стало плохо в момент беседы со мной. В процессе разговора я отметила, что она плохо выглядит: бледная, задыхается. Мне стало ее жаль: работает уборщицей, носит старую дешевую обувь. На ней не было никаких бриллиантов, – объяснила я.

– А-а-а-а, – протянул Евгений, – лады. Возможно, доктор не спер украшения. Это сделала ты!

Абсурдность обвинения ввергла меня в ступор.

– Думаю, писательница неплохо зарабатывает, – сказал Владимир Николаевич.

– Брюликов много не бывает, – отмахнулся Евгений.

Я снова обрела дар речи:

– Мой муж – владелец успешного бизнеса, издательство исправно платит мне гонорары. У нас нет проблем с финансами. Но скажу те же слова, что и господин Максимов: не в моих правилах красть чужие вещи.

– Да ну? – прищурился супруг Мышатиной. – Ты в телевизоре часто мелькаешь, Елизавета, как увидит тебя, сразу говорит: «Теперь-то нищета стала богатой, знаменитой. Прямо подмывает найти телефон звезды и напомнить ей, как она у меня печенье воровала из парты».

Я опешила.

– Печенье? Из парты?

– В первом классе, – воскликнул Евгений Петрович, – родители Лизы ни в чем себе и дочери не отказывали. У девочки все было даже в советские годы. Семья продукты на валюту в спецгастрономах покупала. Лиза обожала бисквиты в виде зверей. А ты их…

– Такого никогда не было, – отрезала я, – это неправда. Да, я завидовала платьям, игрушкам Мышатиной.