Бриллиант мутной воды

Небось вошла в квартиру, полная светлых чувств, а потом разгорелся скандал!

– Беату убили во вторник, – напомнила хозяйка, – между девятнадцатью и двадцатью, а Соня приезжала к ней накануне. Ты когда-нибудь видел серьги Калерии Сергеевны?

Я кивнул. Конечно, единственная драгоценность, имевшаяся у Сони, – это дорогие подвески с бриллиантами редкой чистоты. Они достались ей от матери, и даже в самые тяжелые, голодные годы Соня не продала их. Впрочем, она редко надевала украшение.

– Вот, – протянула мне Нора ключи, – поезжай, посмотри.

– Куда? – удивился я.

– На квартиру к Беате.

– Зачем?

– Внимательно осмотрись там, меня интересует, лежат ли где-нибудь серьги Сони. Судя по всему, квартира несчастной невелика, особо тайных мест там не будет.

– Но…

– Собирайся.

– Дверь, скорей всего, опечатана.

– И что?

– Как же я войду?

– Ваня, – ухмыльнулась Элеонора, – «печать» – это всего лишь полоска бумаги, оторви – и вперед.

Я только покачал головой.

Конечно, Элеонору подобное препятствие не остановит, но для меня оно представляется значительным, потому что я законопослушный гражданин, хотя… Пару раз и мне приходилось совершать предосудительные поступки. Я посмотрел на связку ключей и запоздало удивился:

– Откуда они у вас? Неужели Беата дала? Когда и зачем?

Нора рассмеялась:

– Нет, конечно, я никогда не видела эту девушку.

– Но ключи?

– Это отмычки. Какая-нибудь обязательно подойдет. Скорей всего, на двери там самый простенький, примитивный замок.

Я уставился на изогнутые железки.

– Это же противозаконно.

– Действуй, Ваня, – велела хозяйка и, не слушая моих возражений, выкатилась в коридор.

Сами понимаете, что мне пришлось подчиниться.

Жила Беата в не слишком приятном месте, в пятиэтажке первого образца, в доме, который явно был предназначен на снос. Единственное преимущество жилья было в тишине. Здание стояло вдали от больших магистралей, в глубине квартала, и летом тут, наверное, было как на даче.

Но сегодня, накануне Нового года, пейзаж выглядел уныло. Как всегда, перед самым радостным праздником потеплело, снег мигом исчез из дворов, превратившись в серо-черную грязь, деревья стояли голые, покосившаяся лавочка у подъезда пустовала. Перед домом не было ни единой живой души: не гуляли собаки, не кричала ребятня, не сплетничали старухи. В промозглый, сырой день все предпочитали сидеть дома, пить чай.