Астральное тело холостяка

 – Все началось невинно – Фред сделал жженку. Жаль, я не заметил, что он в нее добавил. Вы сразу повеселели, выпили то ли пять, то ли шесть фужеров.

– Не может быть, – отрезал я, – вы ошибаетесь.

– Потом приехали гости Безумного, – продолжал секретарь, – и каждый привез по паре бутылок. Одна Алевтина прихватила еду – граммов триста карамелек «Банан с кактусом».

– С чем? – изумился я.

– Вкус банана с кактусом, – повторил Борис. – Конфетки оказались отвратительно сладкими, но вы их съели. Гости сидели до пяти утра, потом уехали.

Фред с Алевтиной остались, поскольку не могли двигаться. Я уложил Безумного в вашем кабинете на диване, Алевтину в гостевой, вы ушли к себе. Я все убрал и сел работать.

Я потер рукой лоб. Вот интересно, сейчас расклад совершенно иной: Безумный спит в коридоре, а девица в моей постели. Боря снова подал мне стакан.

– Иван Павлович, выпейте. Отличное средство. Через короткое время реанимируетесь.

– Я не алкоголик, чтобы опохмеляться, – возразил я.

– Конечно, нет, – согласился помощник, – это из-за карамелек.

Вы съели их все и отравились. На редкость противные конфеты, наверняка срок годности у них давно истек. Коктейль не от похмелья, он содержит перец, чеснок и хрен, которые обеззараживают желудок.

– Тогда давайте, – согласился я и опрокинул в себя пойло.

По пищеводу прокатился огненный шар, потом он взорвался и разлетелся искрами по всему телу. Мне стало жарко. Затем я ощутил, как в мозгу заплясали обутые в железные сапоги чечеточники.

Из глаз полились слезы, из носа сопли, волосы на макушке зашевелились, свет померк.

– Иван Павлович, вы как? – донесся издалека баритон Бориса. – Садитесь скорей сюда. Вот так, вот так…

Я открыл глаза, поморгал и вдруг ощутил: голова не болит.

– Что вы сейчас чувствуете? – заботливо осведомился секретарь.

– Вроде жив, – пробормотал я. – Но на всякий случай пока опасаюсь шевелиться. Уже девять утра? А вы не ложились спать?

– Нет, – ответил Боря. – Вы же знаете, я спокойно могу обходиться без сна.

Выяснил биографию отца Дионисия. В ней есть интересные моменты. Доложить?

– Конечно, – обрадовался я.

Борис сел к ноутбуку и стал читать.

…В миру его имя было Игорь Семенович, он сын Семена Олеговича Сидорова, известного советского журналиста, имевшего прозвище Палач, – родитель священника строчил фельетоны о деятелях литературы и искусства, и после публикации очередного опуса карьера творческого человека обычно заканчивалась.