Бабки царя Соломона

– Очень? – продолжал Глеб Валерьянович. – Может, напился на поминках, не разрешил после похорон выбросить вещи покойной, заказал нелепо дорогое надгробие, ездил постоянно на кладбище с цветами, в разговорах часто вспоминал старушку, смотрел семейные фото с ней…

Макар усмехнулся.

– Нет, ничего подобного не было. Но вы не знаете моего отца. Когда скончалась моя мать, он тоже ничего такого не делал, это не в его характере.

– То есть кончина Нины не разбила сердце Захара Назаровича? – уточнил Борцов.

Макар хмыкнул.

– Естественно, отец расстроился, оплатил похороны и памятник, но особенно не горевал. Ни на девять дней после ее смерти, ни на сороковинах он за столом не сидел – дела не позволили.

– Зачем же преступник убил няню? – пожал плечами Роберт. – Она для вашего отца не очень значимый человек. Ему следовало заразить Елену.

– Она заболела, – напомнил Гришкин-младший.

– Верно, но спустя некоторое время после кончины верной горничной, – заметил Роберт. – Логичнее было лишить жизни любимую супругу.

Потеряв ее, ваш отец впал бы в депрессию…

– Нет, – поморщившись, перебил компьютерщика Макар, – отец не из тех, кто рыдает в углу. Его первая реакция на все неприятности – гнев, ярость, крик. Потом он успокоится и начнет мстить тому, кто пытался его обидеть. Захар Назарович любит повторять: «Нас бьют, а мы не плачем, подскочим и в лоб зафигачим». Он никогда не сдается.

Лиза оперлась локтями о стол.

– Неужели Марков не знает характера конкурента?

Наш гость побарабанил пальцами по столу.

– Когда-то они были лучшими друзьями, вместе открыли в конце восьмидесятых ларек со всякой лабудой. И если быть честным, то идея фирмы «Чудеса техники» принадлежит Геннадию. До начала девяностых палатка с шоколадками-пивом-чипсами давала доход, но потом лавок с подобным ассортиментом стало чересчур много, покупателей у отца с компаньоном становилось все меньше. В девяносто первом Геннадий поехал в Германию, хотел купить подержанную иномарку и пригнать ее в Москву.

Но назад вернулся без колес, припер ящики с невиданным товаром. В частности, там были кружки, которые, едва их наполнишь горячей водой, начинали петь, и очень забавные часы. Из них вылетала кукушка, но произносила не привычное «ку-ку», а декламировала таблицу умножения, например, в семнадцать часов – на пять, в двадцать один – на девять. В одиннадцать птичка горько плакала, в двенадцать исполняла гимн США.

Денис и Лиза засмеялись.